Информация к новости
  • Просмотров: 845
  • Добавлено: 21-06-2015, 22:16
21-06-2015, 22:16

НЕБО ПОТЕРЯЛА

Категория: Литература, №5 май 2015

(Отрывок из повести «Аллах все видит»)

(Продолжение. Начало в № 12 за 2014 г. и № 1–4 за 2015 г.)

 

Был конец августа. На вершине восточной горы полыхало оранжевое облако, из-за которого неторопливо выползало животворное солнце, похожее на позолоченный поднос. По неохватному сиреневому небу вразброс паслись молочно-белые курчавые облака, напоминавшие неокрепших ягнят.

Все резвее носились над головой и звонче щебетали воробьи и ласточки, разминая отсиженные за долгую ночь крылья и беспечно радуясь еще одному таинственно-соблазнительному погожему дню.

На земле, нежно воркуя, кружились друг перед другом и порхали от удовольствия, перелетая друг друга, неразлучные пары голубей – будто одним им только доступна прелесть крепости семейных уз.

Застрекотав о чем-то своем, исчезла деловитая сорока-воровка, оставшаяся матерью-одиночкой (днями раньше новоявленный крутой, держа пари с таким же, как и он, болваном, выстрелом влет сразил ее супруга).

С оглушительными криками «ка-а, ка-а» стаей пролетели темно-серые галки, с рождения усвоившие преимущество коллективной общины над одиноким образом жизни…

Выйдя из аула, девочки едва перешли на противоположную гору, как Култум, загородив дорогу подругам, остановилась на узкой тропинке:

– Вай! Какой чудный подорожник! Как он цветет!

Положив сумку на траву над тропинкой, Култум присела на корточки и наклонилась над подорожником.

Между длинночерешковыми мясистыми зелеными листьями, местами покрытыми пылью и прижатыми к земле, гордо торчали цилиндрические темно-зеленые колосья с мелкими желтыми цветками.

– Во блин! Теперь перед каждым сорняком будет преклоняться! – Перепрыгнув через Култум, Манарша ушла вперед.

– Впервые вижу живьем подорожник! – Анфиса, как бы извиняясь за бестактность подруги, левой рукой обняла Култум за спину, правой стала осторожно (чтобы не навредить цветкам) гладить длинный колосок.

Нарочно повышая и понижая голос, Култум с отчетливой артикуляцией каждого звука выговорила:

– Настой из листьев этого сорняка, как назвала его твоя Мар-р-го, помогает, Анфиса, при кашле, астме, туберкулезе легких и других болезнях. А отвар из этих соцветий поможет ей при болях в желудке и кишечнике лучше, чем те таблетки, какие она глотает. Вот и подарим их ей.

– Никогда б не думала!

Култум сорвала несколько колосков, завернула в широкий лист подорожника и положила в сумку.

– Зачем в сумку – ты ж хотела Марго подарить?

– Думаешь, она возьмет их? Тут же выкинет. Да и отвар как делать, понятия не имеет.

– Ты еще отвар для нее собираешься приготовить?

– Она не захочет – другим пригодится, – улыбнулась Култум.

Между тем Манарша в черно-белом японском спортивном костюме отошла от них недалеко. Притворившись что-то ищущей в траве, слушала их. Хотя и о целебных свойствах подорожника слышала впервые, она сделала вид, что давно знает об этом и, чтобы доказать, о каких банальных вещах говорит Култум, и как она равнодушна к этому, кривляясь, обратилась к Анфисе:

– А ты знаешь, в лесу птицы поют! – И расхохоталась.

– Надо же, какое открытие! – поняв ее, иронично парировала Анфиса.

– Да, Анфиса, птицы поют и в лесу, но не так, как в ауле или городе, – нашлась Култум.

– А как?

– Лесные воробушки чирикают по-другому…

– Воробушки бывают домовые, полевые и лесные, как и другие птицы. У лесных птиц – свой язык. Как бы вернее сказать… Свой диалект! Да-да, диалект птичьего языка!

– Байки детские! – махнула рукой Манарша.

– Не пойму, что ты взъелась? Чего добиваешься?! – неприязненно покосилась на подругу Анфиса.

– Я просто-напросто играю на нервах подруги моего детства Култум и развлекаю подругу моей юности Анфису! – Звонкий смех ее утонул в лесу, куда они вошли.

Такая бесшабашная открытость Манарши, вопреки ожиданию, не только не обидела Култум, но и по-доброму рассмешила: она ведь не со злым умыслом ведет себя так – ей нравится подтрунивать над другими, быть в центре внимания и радоваться, любуясь собой. Это не напущенная вертлявость, а образ ее жизни. И что плохого в этом?

– С тобой не соскучишься, Манарша! – вымученно улыбнулась Култум, смягчаясь.

– Ой, мама! – Анфиса, запрокинув голову, остановилась, как вкопанная.

– Что случилось?

– Потеряла, – развела руками она.

– Что потеряла?!

– У тебя в руках ничего не было!

– Небо потеряла! Нет неба! Видите?..

Они не заметили, как углубились в лес, и макушки деревьев, прижавшись друг к другу, образовали над ними зеленую конусообразную крышу, сквозь которую не видно было ни клочка неба.

– Ты и Култум, блин, ведете себя, как дети, попавшие в джунгли! – встала в позу наставницы Манарша.

– Я такое впервые вижу, – оправдывалась Анфиса.

– А вот и первая земляника! Угости Анфису, Манарша. Я еще там поищу, – примиренчески сказала Култум, освобождаясь от недоброжелательного чувства к ней.

– Где? Еще как угощу! – лукаво улыбаясь зелеными глазами, Манарша сорвала стебелек с земляникой, поднесла к губам Анфисы, но, смеясь, съела сама. – Не земляника, а изюм! Изюм-зум-зум! Хочешь – сама ищи-рыщи! – дурачилась она.

– Нашла! Сама нашла! Вот! – став на колени, Анфиса подняла густой пучок земляники с зелеными зубчатыми листьями и тонкими стебельками, на которых, как серьги, висели темно-красные маленькие плоды.

– Ну и везуха ты!

– А кушать не буду.

– Почему?

– Жалко портить такую красоту. Живая картина!

– Ищи себе другой для своей коллекции картин, а я этот слопаю сама! – Манарша вырвала из рук пучок земляники и убежала.

– Ну и дура же ты! – Покачав головой, Анфиса стала шарить пальцами по траве и заглядывать под листья.

– Анфи-и-са! Беги сюда. Целый клад здесь! Клад! – раздался по-детски звонкий голос Култум.

Пока подруги лакомились, Манарша в шагах десяти-пятнадцати от них, выглядывая из-за кустарника, заорала:

– А-у-у! Что я ем, никогда не догадаетесь! Прошу не подходить, пока не объемся… Сто лет не пробовала! В детство свое вернулась. Ай, лаззат! Мама родная!.. – паясничала она, срывая с колючего кустарника темно-синие плоды ежевики.

– Честно говоря, я завидую ей, – задумалась Анфиса.

– Чему?

– Такая шаловливая всегда! Жизнь для нее – сплошная игра… Я такой не могу и не хочу быть, но и без нее скучно…

– Я все пытаюсь понять тебя, но ничего не получается. Ты такая обеспеченная всем, у тебя такие красивые небесно-голубые глаза, но они очень редко улыбаются. Какая-то немая тоска проглядывает во взгляде. Отчего?

– Не я первой сказала: «Чужая душа – потемки».

– А мне кажется, что любая душа – потемки. И если на свете есть что-то одинокое, это, прежде всего, она.

– Душа человека?

– Не только человека, но и растения. Животного. Дерева. Орла…

– А у Марго – нет! Она и понятия не имеет об одиночестве и зеленой тоске…

– Как знать, внешняя бравада еще ничего не значит…

– Честно говоря, более одинокой, чем у меня, души ни у кого нет.

– Да-а?

– Когда-нибудь, в другой обстановке, поговорим…

– Ну и правильно! Сюда мы не печалиться пришли, а радоваться, как и наша Марго-Манарша!

Манарша, перестав стрекотать, бубнила под нос что-то и смаковала ежевику, выбирая спелые плоды и время от времени чертыхаясь из-за колючек.

Опустившись на корточки и заглядывая под листья, под которыми так искусно прятались бордово-красные плоды («Неужели они чувствуют страх быть раздавленными и съеденными мной?» – мелькнула на миг досадная мысль в голове Култум), подруги ели землянику.

Где-то в стороне в кроне дерева порхали и дружно ворковали голуби, радуясь отправленным в свободный полет первым птенцам и настраиваясь на новое потомство.

Мать-героиня лазурно-голубая синица (лазоревка!), схоронившись в дупле, покинутая шумной оравой повзрослевших детей, заливалась тоскливой трелью.

Стучал о ствол старого дерева дятел, безошибочно определяя, под каким слоем коры прячется лакомая живность.

Вдали защелкали соловьи, соревнуясь друг с другом и наполняя лес серебряным звоном.

Беспорядочно чирикали и ловко носились вверх и вниз, шмыгая между кустарниками и деревьями, беспечные воробушки.

Едва спасшаяся от преследования, под кроной тревожно застрекотала сорока, предупреждая весь птичий мир: «Берегитесь! Хищник!»

Больно ударившись мощными крыльями о ветки дерева, взмыл в небо горный орел, промахнувшийся в охоте на сороку.

На призыв сороки, словно по команде, птицы замолкли. Лес притих.

Култум стало тоскливо. Ей захотелось разрядить эту тишину весельем и беспечностью. Сложив руки конусом, она закричала:

– Э-ге-ге-ей! Манарша-а! Жди нас! Покажем тебе, что такое «ай, лаззат!» – Натянуто смеясь, Култум повела за собой Анфису.

Они вышли на небольшую поляну, утыканную кустарниками в окружении деревьев. Из-за густого кустарника ежевики, сияя солнышком, выглянула Манарша:

– Очень вовремя подтянулись. Ешьте, ешьте! Все неспелые для вас сберегла!

– Обычно плоды ежевики поспевают неравномерно и позже плодов малины… – пояснила Анфисе Култум.

– Черная малина! Вот круто! – воскликнула Анфиса.

– Деревня ты! Ежевика это! Только осторожно: под кустом следит начальник ее охраны – еж! – засмеялась Манарша. Ей самой понравилось, как ловко она намекнула на отца Анфисы – начальника охраны банка.

Култум стала рассказывать о полезных свойствах ежевики, но и тут Манарша вмешалась:

– А я нашла то, что ты потеряла!

– Что?

– Небо. Подними голову. Видишь, как облако приняло вид медведя, стоящего на задних лапах?!

– Ты неисправима, Манарша! – улыбнулась Култум, чувствуя, как от обиды на нее не остается и следа.

Шутя и подтрунивая друг над другом, девочки углубились в светло-зеленый лес. Пахло травой и цветами, деревом и плодами.

Какой-то зверек пробежал между ног девочек, напугав их.

– Лесная кошка с мышью в зубах! – сказала Култум, сама удивляясь тому, как испугалась.

Услышав под ногами шуршание листьев, Анфиса подняла голову и увидела, как крона дерева поредела от зеленых листьев, а полужелтые и желтые листья трепыхались от легкого дуновения ветра.

– Не пойму, почему раньше других постарело, – развела руками она.

– Тутовник – любимое лакомство желтых бабочек, или, как их называют, американских бабочек. Они, вернее, их личинки, то есть гусеницы, сгрызли листья…

– Назначаю тебя лесничихой! – хохотнула Манарша.

– С удовольствием пожила бы в лесу, – улыбнулась Култум. В знак расположения она стала отдирать колючки со спортивного костюма Манарши.

– С «лесными братьями»?

– Нашла бы с кем, – покраснела Култум, отворачиваясь: она вспомнила о Максуде, и ей стало совестно, будто выдала сокровенную тайну.

Обходя стволы теснившихся деревьев, Манарша остановилась под разлапистой грушей и стала шарить в траве кедами.

– Как любила падалицы! Они бывают самые сочные и вкусные. Странно, ни одной тут нет.

– Наверное, не так давно кто-то проходил и подобрал, – сказала Култум, садясь на корточки и выискивая плоды. – Нет, нет, не люди подобрали, а кабан или медведь!

– При чем тут кабан или медведь? – удивилась Анфиса.

– Видите помет. Он почти свежий.

Подобрав сухую ветку, Култум отбросила помет подальше, положила сумку на траву и, как заправский мальчишка, взобралась на дерево.

– А ну – подальше от дерева, а то град груш на головы обрушится! – раздался голос сверху.

– Давай, тряси. Может, прямо в рот угодишь! – Манарша запрокинула голову и разинула рот.

– Ну и черт с тобой! – дружелюбно выговорила Култум и стала трясти дерево.

– Плохой ты охотник, Култум! Не только в рот, но и в меня не попадаешь, – шумела Манарша, подбирая груши.

Анфиса откусила зеленую грушу и поморщилась:

– Кислятина!

– Неспелую взяла – поэтому.

– Откуда знать, спелая или нет, если не откусить?

– А вот так, смотри сюда. – Манарша царапнула ногтем грушу. – Видишь мякоть?

– Ну.

– Она белая?

– Она ж не ноготь твой, чтобы быть радужной.

– Утухни! Так вот, мякоть белая, как зубная паста, значит – груша спелая. Если водянистая, прозрачная мякоть, отложи дня на два-три, пока созреет.

– Ну, молодец, Манарша! – засмеялась с дерева Култум.

– Попробуй, попробуй. Ну как?

– Обалденно.

– То-то, подруга дряхлая моя!

– Век живи – век учись.

– Учись-учись! Тем более, у тебя такая крутая училка, как Култум…

Собрав груши, девочки продолжили продираться сквозь деревья и кустарники к Серебряному водопаду.

По пути они еще успели испробовать плоды еще не совсем созревших кизила и терна, брусники и крыжовника…

Култум остановилась и приложила палец к губам:

– Слышите?

– Что?

– Шум.

– Какой?

– Х-ха! Какой еще может быть?! Серебряного водопада! – гордо пояснила Манарша.

Девочки только-только вышли из леса, как перед ними открылось нерукотворное чудо природы. От близкого непостижимого счастья дух захватывало…


Автор: МАГОМЕД-РАСУЛ

Оценить статью

Метки к статье: Дагестан, Дагестанцы, Журнал Дагестан, МАГОМЕД-РАСУЛ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^