» » НАПИСАННОМУ ВЕРИТЬ - 5
Информация к новости
  • Просмотров: 1195
  • Добавлено: 11-07-2015, 23:41
11-07-2015, 23:41

НАПИСАННОМУ ВЕРИТЬ - 5

Категория: Литература, №6 июнь 2015

* * *

НАПИСАННОМУ ВЕРИТЬ - 5Мама моя училась в Ленинграде, в железнодорожном техникуме, у меня даже где-то такая карточка – мама стоит на фоне макета паровоза. Мама мне рассказывала, что была очень гордая. Парни за ней ухаживали, но она нос кверху поднимала. И вот влюбилась в одного из однокурсников. Он был то ли застенчивый, то ли еще чего, но никаких шагов не делал навстречу. А ей стыдно было признаваться самой. Понятия были такие, что девчонке в любви признаваться стыдно.

И вот закончилась учеба, его распределили в один город, маму – в другой. Она всю ночь проплакала, даже думала, может быть, пойти в ректорат, попроситься с ним. Но в голове стучала мысль: это непристойно. И вот так он уехал в одну сторону, так и не узнав о ее любви, а она, вся черная от горя, но гордость свою сохранившая, поехала в Махачкалу.

Единственное, что утешало, – она много читала о Кавказе, и ей было интересно, что же это за Кавказ. Она красивая была, яркая, энергичная девушка. Ей 17 было. И сразу на нее махачкалинские парни стали внимание обращать. А среди них и мой папа. Настырно так начал ухаживать. Даже угрожал: если, мол, в ЗАГС не пойдешь, пожалеешь – убью и тебя, и себя. Ну, она же начиталась разных книжек, думала, так тут в Дагестане и полагается. В общем, как-то утром он явился и потащил ее в ЗАГС. Нанял извозчика, усадил ее и поехали они на Пушкина, там тогда ЗАГС находился. Приехали, он пошел что-то узнавать, а мама, как увидела эти буквы – ЗАГС, – так сразу затосковала, соскочила с фаэтона и удрала. Прибежала домой, заперлась. А минут через 20 папа ворвался с наганом, говорит: если сейчас не пойдешь, то застрелю. И она поплелась. А что делать? Так и поженились.

 

* * *

Я как-то нашкодила. У нас рядом школьный двор был, и там жила еврейка уборщица, и у нее была 18-летняя дочка Рива. Совсем взрослая девушка, с формами, но дурочка. Вечно прижмет к груди котят, собачат и ходит. А мы с девочками все время хотели ее как-то украсить. Придумали даже, что она выйдет за школьные ворота и найдет себе молодого человека, жениха. И кто-то принес мамину пудру, кто-то помаду губную, а я сказала, что у моей мамы духи хорошие есть. Папа подрабатывал в ресторане и маму хорошо одевал: у нее портниха была, свой сапожник – это еще до войны было. И вот я духи вынесла, мы Риву полили духами. А я увидела, что во флаконе мало осталось духов, и налила туда воду. Не знала, что жидкость станет мутной. Мама пришла, увидела это безобразие, разозлилась страшно! Говорит, что за ребенок гадкий, тебя надо в детдом сдать. Собирай свои игрушки. Я быстро собралась, в чемоданчик свой детский сложила манатки, куклу тоже взяла, папа взял меня за руку, и мы пошли. Вышли за ворота, а я довольная, подскакиваю. Мне всегда хотелось жить в доме, где много детей, я же одна была. И я думала, что детский дом – это дом, где много детей. Очень обрадовалась. Дошли мы с папой до угла, он видит, что я такая не унываю, развернулся, и мы домой пошли.

 

* * *

Мой дедушка, Шкурин Иван Тихонович, которого я никогда не видел, умер в 1939 году. Строитель-железнодорожник. Участвовал в строительстве вокзала города Дербент. Получил квартиру в красном доме на улице Вокзальной. А тогда в НКВД были так называемые «тройки». Кто-то донес после его смерти, что бабушка жить в ведомственной квартире не имеет права, и по решению этой «тройки» бабушку с маленьким ребенком в 24 часа вместе с мебелью выставили на улицу.

 

* * *

Как-то утром раненько бригадир к нам стучит: «Анна, готовь девку свою, дороги ремонтировать будет». Мать мне дала хлеба, яиц, молока бутылку. Я надела новое платьице, мне его только купили, в зелененький, беленький, красный, синенький горошек, а еще юбку и платок взяла. Знаешь, как мы работали? Когда я через 5 дней пошла на речку стирать это свое платье, то у него вся спина от пота расползлась. А ведь новое было! И я подвязывала платок так, чтобы дыру эту на спине скрыть.

 

* * *

Когда мы вступили в колхоз, нам разрешили к старому дому поставить новый дом, а леса у нас были хорошие такие, большие, сосны росли мачтовые. Новый дом мы построили, уже окна поставили даже, печь сложили, и вдруг в 1932 году умирает мама. Она была заведующей молочной фермой, помогала дояркам прорубать прорубь на речке, чтобы коров напоить. Ей стало жарко во время работы, она сняла с себя шубу, потом безрукавку, осталась в одной кофте, вспотела, конечно. А потом еще пошла не домой, а на ферму. И подхватила воспаление легких. Я помню, пришла и говорит мне: «Катя, помоги мне на печку взобраться». А у нас была русская печь большая, которая почти все время топилась, мы, дети, на ней всю зиму и проводили. Я как сейчас помню, как она тогда мне говорит: «Дай мне розовенькое одеяльце». Детское такое одеяльце было, розовое поле и меленькие цветочки по нему… А утром отец увез ее в больницу, где она и умерла. Крупозное воспаление легких. Когда приехали за ней, ее соседки по палате рассказывали, как она говорила: «Не мне бы умирать надо, а надо умирать моей маме». Потому что при ней было пятеро детей – Вера, Андрей, я, Люся и Тамара. Когда мама умерла, к нам стали приходить соседские женщины, все шли и шли, а мы испугались, залезли на печь и спрятались там за занавесочкой, только иногда из-за нее выглядывали. Все плакали…

Мы неделю ждали старших детей – Дусю и Ивана – на похороны, а маму положили в новом недостроенном доме и ходили ее навещать. Она лежала нарядная. Хоронят у нас во всем новом, шьют одежду вперед иголкой, и чтобы не было узлов. Связали ей тапочки, сшили платье, подвязали белый платок, а потом на нее надели саван. Тогда зима была, мне было восемь лет, я уже все понимала.

 

* * *

В 70-е я работал на заводе начальником лаборатории, меня вызвал директор и говорит: «Ты меня хоть немного уважаешь? Тогда бери мою машину и чеши в обком. Мне сказали, что если я хочу на работе остаться, то должен тебя туда доставить». Я поехал, меня загнали в кабинет, а там двое и говорят мне: ты враг, тебя будут судить и отправят к белым медведям. И показывают мне письмо. Моим именем подписанное, только почерк не мой. Якобы я от имени дербентских азербайджанцев написал в Москву, что здесь национализм и так далее. И адрес на письме «Красная площадь, Ленину». А в конце письма такое вот: «Дорогой Владимир Ильич. Если Вы окажетесь беспомощным, то мы вынуждены будем обратиться к Марксу и Энгельсу».

Мне так смешно стало, это же прямо из анекдота. Но смотрю на этих двоих и вижу: они не шутят. Знаешь, что меня спасло? Адрес отправителя на конверте. Вместо моего домашнего адреса там был указан адрес дербентской синагоги.

 

(Продолжение следует)


Автор: СВЕТЛАНА АНОХИНА

Оценить статью

Метки к статье: Дагестан, Дагестанцы, Журнал Дагестан, Светлана Анохина

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^