Информация к новости
  • Просмотров: 834
  • Добавлено: 7-10-2015, 17:05
7-10-2015, 17:05

ДАЛАЙЧИ

Категория: Литература, № 9 сентябрь 2015

ДАЛАЙЧИМарго, Анфиса и Ксения учились в одном лицее, но в разных классах: восьмом, девятом и десятом. Классы размещались на разных этажах, но на переменах подруги встречались между собой чаще, чем одноклассницы. Разве только в последнее время, когда Анфиса охладела к ним, встречи их стали редкими и случайными.

Собираясь к Култум, Анфиса выключила мобильник: ей не хотелось делиться с ними по поводу своей спонтанной поездки. Не дозвонившись ни до Анфисы, ни до Култум, Марго через мать подруги узнала, что она поехала к Култум. Возмущению Марго не было предела: Анфиса едет в ее родной аул и ничего не говорит ей! А подруга детства, которой она подарила дорогущий (по словам самой Култум!) мобильник, нарочно не отвечает на ее звонки!

Да пошли они на фиг!

Права еще свои будут качать!

Дудки!!!

Марго решила больше по своей инициативе не звонить Култум и день-два не встречаться и не разговаривать с Анфисой: неверность должна быть наказана!

Кроме всего, она была не в лучшем расположении духа: только вчера шуганула, как призналась Ксении, знаменитого Далайчи, но потом поняла: ей казалось, что она и с ним, как со своими предыдущими ухажерами, играла в кошки-мышки, а вышло так, что втюрилась в него!

Далайчи (что означает певец) было прозвище молодого певца Сердера Сердерова – новой восходящей звезды, по которой девчонки сходили с ума: дарили цветы, просили автографы, назначали свидания…

Когда у подруг зашел разговор о певце, Марго брякнула просто так:

– Захочу – у ног моих будет валяться!

– Во даешь! – усмехнулась Ксения, которая втайне не переставала завидовать тому, как легко кружила подруга головы хахалям и с чувством хорошо исполненного долга кидала их в тот самый момент, когда они признавались ей в любви.

– Думаешь, шучу? – Марго ощутила, как в ней проснулось чувство противоречия. – Захомутать этого Далайчи – мне раз плюнуть!

– Тебе всегда кажется, что ты все можешь! – скривила рот в насмешливой улыбке Анфиса, которую раздражали «подвиги» Марго над бойфрендами. Честно говоря, она больше, чем ею, возмущалась «молодцами», которые попадались на ее легковесную удочку. Хорошо ли это или плохо, ей нет-нет да хотелось, чтобы кто-нибудь оставил ее в дураках.

– Ничего не поделаешь, такой уж уродилась: люблю, чтобы все было по-моему, – гордо хохотнула Марго.

– Ну и флаг тебе в руки! – улыбнулась Ксения, довольная собой и своим чемпионом, потому и равнодушная к тому, что происходит и произойдет с другими.

Марго вся жизнь казалась увеселительной игрой, ведущая роль в которой принадлежит ей. В том, как искусно выполняет свою роль, она убедилась еще раз, когда помирила насмерть рассорившихся между собой родителей. Ничего невозможного в жизни для нее уже не существовало. Более того, она любила проявлять себя там, где другие ничего не могли сделать.

Недоверие, выказанное подругами, особенно Анфисой, раздразнило ее гордое самолюбие, и Марго загорелась желанием охмурить зарвавшегося певца и показать, кто есть кто.

Несмотря на юный возраст, она успела поднатореть в женских хитросплетениях.

Певец Сердеров пел непривычно легким – то ли мужским, то ли женским – голосом; и то и другое у него получалось красиво и талантливо и очаровывало зрителей. В свои двадцать пять лет ростом своим и худобой он больше походил на подростка, чем на юношу во цвете лет. Но в его неказистой унылой фигуре никто не видел изъянов, как обычно бывает, когда человек нравится. Девчонкам хотелось его эдак панибратски обнять и расцеловать – как озорного, расшалившегося ровесника. Женщинам постарше – погладить по голове и приласкать – как малого ребенка…

Марго приобрела билеты на очередной концерт Далайчи и повела с собой подруг. До начала концерта умудрилась передать через третьи руки записку: «Дорогой Сердер! В конце вечера тебя ждет дочь Наполеона Марго с подругами». По ее расчетам, интрига, заложенная в записке, не должна была оставить певца равнодушным.

Тронутые бархатным голосом певца, Ксения и Анфиса между тем не забывали подтрунивать над Марго: вот, мол, сейчас Далайчи, как и «золотой голос России» Басков, спустится со сцены в зал и возьмет ее за руку и уйдет, оставив всех в дураках…

Марго, сердясь на подруг, продолжала хорохориться: «Много вы знаете! То ли еще будет…»

Под самый конец вечера, когда настало время расходиться, Далайчи поблагодарил зрителей и, то ли в шутку то ли всерьез, объявил:

– Прошу дочь Наполеона с подругами задержаться…

Это произвело впечатление взорвавшейся бомбы не только на Анфису с Ксенией, но и на всех, нехотя поднимавшихся с мест, почитателей таланта певца.

Зрители переглядывались, перешептывались – заинтригованные, они не хотели уходить, пока не увидят дочь Наполеона с подругами. Пришлось вмешаться администрации клуба, и Марго с Ксенией и Анфисой оказались за кулисами сцены.

Далайчи в ладно сидящем на щупленьком теле, блестящем с серебряным отливом костюме, сходу обращаясь к Марго с зелеными хмельными глазами на тонкогубом возбужденном лице, с завораживающей улыбкой спросил:

– Это вы дочь Наполеона?

Он заговорил с ней в том снисходительно-игривом тоне, в каком обычно обращался к наскучившим навязчивым поклонницам, но вдруг почувствовал, как тонет в ее затаенно-жаждущем клейком взгляде зеленых бедовых глаз.

Чутьем женского сердца почувствовав впечатление, произведенное ею на певца, она тут же взяла бразды правления в свои руки:

– Вы всегда так уверены в себе?

Анфиса толкнула локтем в бок Марго: зачем, мол, так грубо?

Но реакция Марго была обратная: это еще больше укрепило ее в своей правоте и превосходстве.

Не ожидавший такого напора и наглости, певец растерялся:

– Как сказать… Всякое бывает… Ну как вам мои песни?

– Они – супер! Но вы не нравитесь мне.

Ксения, глядя на Марго, покрутила пальцем у виска, не подозревая, что этим она еще больше зажигает ее.

– Правда? – спросил Далайчи, словно ребенок, застигнутый врасплох, с каждым словом все больше попадая под загадочную волю этой взбалмошной девчонки, колдовские глаза которой пожирали его.

– У вас не мужской голос! – передернула плечами Марго, давая этим понять, что как мужчина он ей неинтересен.

– А какой? – как-то жалко спросил он, не слышавший ничего подобного.

Анфиса с Ксенией недоуменно переглянулись, не зная, что еще выкинет Марго. Им показалось, что певец стал намного меньше, чем был на самом деле, а Марго все возвышается над ним своей непомерной гордыней.

– Дьявольский! – рявкнула Марго первое, что пришло ей на ум.

Певец согнулся было, словно от неожиданного удара, но, сообразив, что все не так безнадежно, как казалось, выпрямился и с вымученной улыбкой спросил:

– Это хорошо или плохо?

– Я с дьяволами не якшаюсь! – вертела лисьим хвостом Марго.

Придя в себя, певец сам стал наступать:

– А почему тогда у вас такие дьявольские глаза?

– Какие?

– Изумрудно-зеленые.

– Они вам не нравятся? – держа певца в поле зрения, Марго гордо глянула на подруг, не сомневаясь в восторженном ответе поверженного наповал знаменитого Далайчи.

– Н-нет, – ответил певец неуверенно, сам поражаясь, что ж такого необычного находит он в ее глазах.

Поняв его, Марго самодовольно улыбнулась:

– На нет и суда нет. Но если вдруг понравятся – звякните, – победно хихикая, на прощанье, неожиданно для него, она протянула руку, которую он вынужден был пожать.

Глядя в игриво-завораживающие изумрудные глаза разбойницы, он не замечал, как долго и неловко держит ее руку, вызывая снисходительную усмешку у подруг.

Он только отвернулся было, собираясь расстаться, как услышал вдогонку ее нарочно дразнящий голос:

– Пока, пока! Не скучай, Далайчи!

Это был удар под дых: ему уже не хотелось покидать ее!

Анфиса с Ксенией потеряли дар речи: певец явно попался на крючок подруги!

– Ну и подфартило тебе! – заключила Ксения.

Своей кажущейся отстраненностью, показным безразличием и барственным достоинством она так заинтриговала этого баловня судьбы, что он уже был готов бежать за ней. На прощание, раздуваясь от гордости, Марго сказала подругам:

– Итак, ждем персонального приглашения на следующий концерт. Будем сидеть в первом ряду!..

Подруги, обычно снисходительно относящиеся к ее проделкам, на этот раз не смеялись над ней – промолчали, затаив зависть.

Далайчи, искушенный в женских делах, был выведен из равновесия какой-то балаболкой с блудливыми глазами, которой, как ему казалось, не больше шестнадцати-семнадцати лет, со странным прозвищем Дочь Наполеона. По сути дела, это прозвище и заставило его встретиться с нею – узнать, что за продукт она. Когда же выяснилось, что Наполеон – одно из прозвищ ее отца-бизнесмена, а ей всего-навсего четырнадцать лет и, несмотря на кажущуюся со стороны ее развязность, она из тех подростков, которые высоко берегут честь смолоду, певец решил поближе познакомиться с нею. Вначале ему было неприятно то, как дерзко она вела себя с ним; теперь же, в спокойном размышлении, он видел в этом здравый смысл, говорящий о ее самостоятельности и самодостаточности. Он стал встречаться с нею с дальним прицелом: чем черт не шутит – к ее совершеннолетию станут мужем и женой. До сих пор ведь он не встречался с девственницей!

Тем временем слава и популярность певца стали расти чуть ли не по часам, особенно после того, как он стал имитировать голоса известных мастеров сцены. Его концерты «Точь-в-точь Пугачева», «Точь-в-точь Толкунова», «Точь-в-точь Анна Герман» пользовались бешеным успехом. В отличие от артистов телешоу он не переодевался в женские наряды и не гримировался, но голосом и телодвижениями повторял певцов и певиц.

Невольный восторг и доброжелательно-снисходительный смех у зрителей вызывал Сердеров, когда он перепевал Анну Герман:

 

Мне говорят: он маленького роста.

Мне говорят: одет он слишком просто.

Мне говорят: поверь, но этот парень

Тебе не пара, совсем не пара.

А он мне нравится, нравится, нравится,

И для меня на свете лучше друга нет.

А он мне нравится, нравится, нравится,

И это все, что я могу сказать в ответ…

 

Неказистая фигура певца маленького роста делала его подлинным героем песни и вызывала ироничную улыбку у праздных слушателей.

Певец увлекся Марго, словно бес-искуситель попутал его. Он приглашал ее с подругами на свои концерты и вечера. Посылал ей корзины цветов, эсэмэски, подарки. Ни от кого, даже от родителей, Марго не скрывала, что знаменитый певец от нее без ума. Она же, гордясь собой, слегка подтрунивала над ним, из чего нетрудно было догадаться, что для нее все это было очередной игрой в любовь. Она еще по-настоящему никого не любила, и влюбленность путала с любовью.

Поклонницы Далайчи не на шутку приревновали ее к певцу и решили устроить ей темную. Но за день до того, как они собирались заманить ее за город, пошел слух, что певец шуганул ее. Это, по сути дела, и спасло Марго.

Дело было в следующем.

Певец, избалованный вниманием легкомысленных девчонок и дам, стал всерьез задумываться о семейной жизни и видел рядом с собой жизнерадостную, остроумную и красивую Марго из вполне состоятельной семьи. О каких-то интимных отношениях до свадьбы он и думать не думал, воспринимая ее как девственницу. Он стал избегать случайных связей и внутренне гордиться своего рода очищением. При всем том, естественно, его влекло к невинным объятиям и поцелуям с избранницей.

Обняв ее впервые, он с трепетным волнением почувствовал в ней (они были одного роста) гибкое формирующееся тело юной женщины. Поцелуй его то ли два, то ли три раза скользнул по напомаженной, пропитанной тональными кремами и духами холодной щеке и не произвел желаемого впечатления. Она не отталкивала его от себя и не притягивала, только, слегка посмеиваясь, пугающе спокойно говорила: «ну-ну-ну». Это не радовало певца, но он сам себя успокаивал, объясняя ее поведение неопытностью и неиспорченностью. От последующих объятий он волновался все сильнее, но она оставалась такой же непроницаемой и бесчувственной, словно артистка, привыкшая к часто исполняемой роли. Сомнения в неискренности ее отношения к нему, какой-то фальши между ними стали все больше одолевать его. И вдруг осенило: Марго – не то трепетное и невинное создание, с которым и благодаря которому ему хотелось возродиться и вести другой образ жизни…

Во всем, что она говорила и делала, был свой расчет. Могла быть интересным собеседником, поддерживать приятельские отношения и с теми, кто ее не очень уважает, но природного благорасположения к другому (даже к нему!) у нее не было. Ей не хватало подлинности чувств и потаенного женского тепла, без которых женщина не может быть ни любимой женой, ни заботливой матерью. Вроде бы красивая, как Барби, но такая же искусственная и холодная… Зеленые глаза, которые чудились ему изумрудными и таинственно глубокими, оказались расчетливо-наблюдательными и по-бабьи хитрыми. Он чувствовал себя оплеванным, как уличный мальчишка, и не знал, как бы безобидней расстаться с ней.

Во время одной из очередных вынужденных (с его и с ее стороны!) встреч он, терзаясь сомнениями, проговорил:

– Давай так решим, Марго.

– Ка-ак?

– Извини меня, но нам лучше остаться хорошими друзьями…

Зеленые глаза Марго сверкнули лютой ненавистью: ее задело не то, что он сказал, а то, что он, опередив, выразил ее желание! Ей самой давно наскучили их встречи: всем было ясно, как он влюблен в нее и что она превратила его в свою игрушку; между ними исчезла интрига, без которой она не представляла жизнь. Сама собиралась сказать ему «Гуд бай, Далайчи!» и торжествующе отшить его. Тем более что на горизонте появился более перспективный и солидный молодой человек, который положил на нее глаз. И в это самое время какой-то карлик Далайчи дает ей от ворот поворот!

Пронзив его бешеным взглядом, она процедила сквозь зубы:

– Нечего извиняться! Сама давно собиралась сказать: на фига ты мне нужен! Таким лилипутам, как ты, только одна дорога – под ногами моими валяться!

Казалось бы, Марго достойно ушла от певца. Поставила его на место. Но она еще никогда не чувствовала себя такой оплеванной и униженной, такой ничтожной – отвергнутой каким-то Далайчи! В ней впервые пошатнулось чувство собственного превосходства над другими. Однако самое обидное было в другом: как только она отвергла его, он стал безумно нравиться ей! Еще никто так нежно и заботливо не относился к ней, никто так бескорыстно не любил ее! Она готова была с закрытыми глазами побежать к нему и стать на колени, если бы только могла вернуть его!

Марго всю ночь проплакала, ругая певца на чем свет стоит, а наутро с напускной гордостью объявила родителям и Ксении, что она отшила этого прохвоста Далайчи.

Ксения, не зная истинной причины разлада, советовала ей не порывать с певцом (его концерты ей нравились!) и готова была принять на себя роль переговорщицы, но Марго, хотя в душе желала примирения, отказалась от услуг подруги.

Отец с матерью приняли все как должное: хотя и не признавались себе в этом, они давно чувствовали, что главное лицо в доме – дочь, и всему быть так, как она сочтет нужным.

Случился разлад в воскресенье, когда Анфиса была у Култум. Узнав об этом, она сказала: «Честно говоря, я другого конца и не ожидала»


Автор: МАГОМЕД-РАСУЛ

Оценить статью

Метки к статье: Дагестан, Дагестанцы, Журнал Дагестан, МАГОМЕД-РАСУЛ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^