» » НЕРАЗРЫВНЫЕ НИТИ ИСТОРИИ
Информация к новости
  • Просмотров: 1448
  • Добавлено: 2-02-2016, 22:28
2-02-2016, 22:28

НЕРАЗРЫВНЫЕ НИТИ ИСТОРИИ

Категория: Общество, №1 январь 2016

«Коркмасов был на две-три головы выше других не только в самом Дагестане».

(Тату Булач)

НЕРАЗРЫВНЫЕ НИТИ ИСТОРИИВ жизни каждого человека есть обстоятельства, повлиявшие на весь ход и стиль его жизни. Одним из уходящих к истокам 40-летней давности и служит мое откровение, являющееся выражением социального и внутреннего долга, сугубо моральных соображений и требований к исторической памяти.

70-е годы прошлого века для меня примечательны во всех отношениях. Ознаменовавшись успешным поступлением на филологический факультет Дагестанского педагогического института, они значительно расширили круг моих интересов и знакомств, центральное среди которых заняла легендарная Тату Булач.

Время поглотило без малого полвека, но память живо хранит воспоминания тех дней.

Моему свиданию с живым свидетелем и непосредственным участником эпохальных исторических событий, однако, предшествовали весьма курьезные обстоятельства… Чудес на свете, как известно, не бывает, и наша встреча, скорее, была вполне логическим итогом моих давнишних устремлений к познанию истории.

Из года в год планомерно и с увлечением вычитываемые материалы и информация со страниц различных изданий тех лет, в конце концов, сформировали у меня способность к сопоставлению и анализу. В нередко полярных трактовках событий я стал обнаруживать грубейшие противоречия, граничащие с фальсификациями.

Мысль о системной преднамеренности, признаться, не приходила мне тогда в голову. Но в то же время, порожденное сомнение стимулировало более ответственное отношение к тиражировавшейся продукции. По прошествии лет моя былая наивность стала рассеиваться как туман, и первым шагом решительного избавления от нее стала встреча с Тату Булач, сполна испившей гнет в сталинских лагерях.

Итак, я в стенах вуза. Открыв для себя богатую галерею портретов, размещавшуюся по стенам фойе институтского клуба, я в свободное от занятий время с большим интересом и вниманием знакомился в тишине этих залов с выдающимися личностями Дагестана из числа ученых, писателей, поэтов, государственных и общественных деятелей. Располагавшиеся под ними весьма краткие автобиографические сведения вместе с тем давали довольно богатую пищу для раздумий.

Стенды группировались тематически. Особенно богато был представлен раздел, посвященный 50-летию установления Советской власти в Дагестане, и, конечно, такому величайшему историческому событию, как провозглашение национальной государственности и образование Республики. Но эта яркая насыщенная история в лицах пробудила во мне чувство не сразу осознанного беспокойства, вызванного отсутствием чего-то принципиально очень важного.

Томимый неопределенностью, я вновь вернулся к просмотру. Нет портрета главного исторического персонажа – Джелал-Эд-дина Коркмасова! Не верю своим глазам, и снова, в который уж раз, иду от портрета к портрету. Однако, все так. «Но, – уже пульсирует мысль, – как же все это понимать!?»

Еще со школьной скамьи, благодаря содержательным урокам учителя по литературе Аскерова Али Аджиевича, привившего нам и любовь к истории, я наряду с именами У. Буйнакского, З. Батырмурзаева, А. Тахо-Годи, М. Дахадаева, Агасиева и других, знал о Дж. Коркмасове как о личности, сыгравшей выдающуюся роль, и в самые тяжелые годы борьбы внесшего огромный вклад в изгнание оккупантов и их пособников из Дагестана. Многие из них пали в этой борьбе, победоносно завершившейся под руководством Дж. Коркмасова в марте 1920 г.

Он стоял у основания создания Республики, которой руководил на протяжении последующего десятилетия. Не было в истории Дагестана ни одного сколько-нибудь важного события, обходившегося без этого имени. С ним связывался восстановительный период, динамичный рост и огромные успехи в развитии народного хозяйства, реконструкции старых и строительство новых промышленных объектов, грандиозные достижения в области мелиорации, сельском хозяйстве, здравоохранении, культуре, просвещении, формировании национальных воинских частей, авиации, открытие ипподрома. Создание национальной библиотеки, театра, музея, телефонизация республики, строительство гидроэлектростанций и, в частности, начало возведения знаменитой Гергебельской ГЭС – все это связано с именем Дж. Коркмасова. При его правлении Дагестан вырос из областных пеленок (27.849 тыс. кв. км) в республику и вдвое увеличил (57.320 тыс. кв. км) свои морские и сухопутные границы, преимущественно сохраняющиеся и поныне. Его имя было живой легендой!

Словом, я не находил объяснения: как, почему, по какой причине отсутствует портрет личности № 1, ассоциирующейся с самим понятием Республика, отца ее первой Конституции, выдающегося просветителя, дипломата, государственного и общественного деятеля?!

Случайность, оплошность?! О преднамеренности даже дико было подумать.

Весь остаток дня до поздней ночи мысль, никак не мирясь с этим фактом, казавшимся мне нелепостью, казусом, бередила душу и гнала сон. Едва дождавшись утра, я поспешил в институт и до начала занятий обратился к Ширавову Абдулкериму Ширавовичу – преподавателю философии, посвятив его в свои переживания, волнующие мысли и вопросы, рожденные вчерашним посещением клуба.

Внимательно выслушав и солидарно кивая, он, тем не менее, воздерживаясь от высказываний, посоветовал:

– Знаешь ли, мой друг, беспокоящий тебя вопрос, очень справедливый, но для меня затруднительный. Я посоветовал бы тебе обратиться к секретарю парторганизации нашего института Сарат Гаджиевне Алиевой.

Сарат Гаджиевна была на месте и весьма любезно приняла меня.

Внимательно выслушав и, как стало понятно из ее ответа, никак не вникая в проблему, она завершила наше общение витиеватым напутствием, из доброжелательности которого сквозила пустая системная казенщина:

– Ты приехал сюда учиться? – мило улыбнулась парторг. – Вот и учись! А волнующими тебя вопросами будет заниматься партия!!!

Остуженный этой черствостью, я поблагодарил за пожелания, но под воздействием распиравшего меня и рвавшегося наружу законного возмущения и, наверное, движимый свойственным для того возраста максимализмом, не удержавшись, спокойно, но твердо добавил:

– Коркмасов боролся за счастье народа, и такое отношение к его памяти несправедливо!

В ответ не прозвучало ни слова.

Помня о нашем уговоре с Ширавовым поставить его в известность о результатах посещения Алиевой, я тут же направился к нему. Внутри все кипело. В голову лезли мысли скорее крамольные по тем временам, в упор диктовавшие вопросы: «А чем еще, собственно, должна заниматься эта «партия», как не прославлением, в первую очередь, национальных героев, тем более павших в годы сталинского террора? Как в таком случае все это соотносится с пропагандируемыми и ею же опровергаемыми жизненными принципами? Лицемерие, манипуляции, либо издержки, порождавшие негатив поведением отдельно взятых личностей, случайно оказавшихся в партии? А может с ней, – буравила крамольная мысль, – на самом деле, происходит что-то неладное!? Чем она тогда является? Каким убеждениям отвечает и чьим интересам служит?»

С этим рокочущим внутри протестным чувством я и вернулся к Ширавову, рассказав о результатах визита к парторгу.

Выслушав, он тут же написал и вручил мне записку.

– Вот это телефон человека, который даст на твой вопрос исчерпывающий ответ и, – продолжил он, – уверен, поможет восстановить справедливость.

В записке значился номер телефона и имя: Тату Булач.

Тату Булач! Ну, кому тогда не было знакомо имя живой легенды Дагестана!?

Не задавая лишних вопросов и сердечно поблагодарив Абдулкерима Ширавовича, я отправился домой.

На следующий день, как сейчас помню эту дату: 20 апреля, пятница, 12 часов дня – звоню из будки городского автомата, набирая цифры, переданные мне Ширавовым.

На другом конце трубку подняли сразу. Слышу ритмичный женский голос – сама Тату Булач. Представляюсь и, вкратце изложив вопрос, прошу о встрече. Четкий, ровный голос тут же диктует адрес и назначает время: в воскресенье, в 11 часов дня.

Окрыленный представившейся возможностью для встречи с исторической личностью, я не находил себе покоя. За остаток дня, практически всю ночь и следующий день я перечитал книги Шугаиба Магомедова «Уллубий Буйнакский» и «Когда им было двадцать».

И вот рассвет настал, в моем послужном списке очередной исторический день – воскресенье, 22 апреля 1973 г. Минута в минуту, как было условлено, ровно в 11:00 я у дверей квартиры № 14, расположенной на втором этаже дома № 1, ныне проспекта Дж. Коркмасова.

Звоню. Ждать не пришлось.

По ту сторону распахнутой двери передо мной уже в летах, невысокого роста, подтянутая женщина; гладко причесанный назад волос, избавленный от краски и давно облагороженный сединой, усиливает выразительность открытого, доброго лица и, сразу видно, человека решительного и волевого. Одним словом, несмотря на годы, абсолютно узнаваемый облик с привычных портретов.

Приветливая улыбка, дружеский взгляд, протянутая рука и радушный жест, приглашающий пройти и располагаться без лишний церемоний, наполнили атмосферу товариществом, освободившим меня от некоторой скованности.

Квартира ее выглядела довольно скромно: из небольшой уютной прихожей я попал в просторную, светлую комнату, обстановка которой больше напоминала салон и одновременно кабинет без всяких излишеств. Книжный шкаф, забитый до отказа книгами. На полках ряд подписных изданий и множество другой, вероятно, тематически строго подобранной литературы. Большой диван – не новый, но весьма добротный. На стене напротив большая фотография, обрамленная строгим багетом – Уллубий Буйнакский. На столе стопка газет, журналы, письменные принадлежности – свидетельства творческой занятости. Словом, жилище интеллигентного пожилого человека, обитающего в комфортных условиях для жизни и работы.

Предложив мне кресло, она расположилась напротив – на диване. Череда затронутых ею вопросов об учебе, личной жизни, интересах, увлечениях, взглядах на перспективу и т.д. вскоре, как бы сама собой, но на самом деле благодаря ее такту и манере общения, перелилась в откровенную беседу на заданную тему.

Испытывая глубочайшее доверие и едва сдерживая волнение, я вылил перед ней всю душу. Внимательно выслушав и по-матерински успокаивая меня, она сообщила:

– Вопрос, который тебя так взволновал, уже разрешился. Я разговаривала после твоего звонка с секретарем парторганизации вашего вуза Сарат Гаджиевной, она сослалась на недосмотр и обещала непременно устранить этот пробел. А тебе, дорогой Гусейн, – продолжала она, – поручаю это дело проконтролировать и сообщить о результате.

Восприняв услышанное за исчерпанность разговора, я встал и, обещая исполнить поручение с ответственностью, подобающей ее авторитету, стал было прощаться.

Однако последовал решительный протест.

– Куда ты так торопишься?! Ведь сегодня выходной. Давай, попьем чаю. У тебя наверняка, – ласково добавила она, кивая на общую тетрадь в моей руке, – есть ко мне еще вопросы. Поговорим по душам.

Естественно, получая столь редкую возможность для общения с живой историей, я тут же согласился. Она ловко и красиво сервировала стол. За чаепитием я показал принесенную книгу «Когда им было двадцать».

С интересом просматривая ее от страницы к странице, местами задерживаясь, она то хмурилась, то качала головой, а то вдруг обрадованно и живо вскидывала брови.

– Да, – возвращая книгу, сказала она, – хорошая, правдивая книга. Как приятно видеть тексты писем дорогого Уллубия. – И доверительно продолжила: – Ты знаешь, самое дорогое, что я имею в жизни – это его письма. Я знаю их все наизусть. Когда бывает грустно, скучно и трудно, я мысленно возвращаюсь к ним, и мне становится легче. Они учат, вдохновляют, наполняют силой, не позволяют пасть духом. А некоторые, – несколько повышая голос, сказала она, – еще сомневаются в их подлинности! Не моя вина, что подлинники были утрачены после трагедии 1937 г.

С позволения читателя, позволю себе в этом месте небольшое отступление. Самое время внести ясность, напомнив в этой связи о статье А. Коркмасова «Долгий, извилистый путь к истине», опубликованной в газете «Елдаш» [№93. 30.03. 2007] и республиканском журнале «Дагестан» за тот же год.

Как и все из опубликованного Анатолием Коркмасовым в последнее 10-летие, статья эта, наполненная новыми фактами и удивительными откровениями, носила событийный характер. На основе глубокого анализа исследованного материала, автор последовательно описал в ней события тех лет и, в частности, подробно изложил обстоятельства, связанные с изъятием этих писем у Тату Булач при обыске органами НКВД в Москве осенью 1937 г., о судьбе которых, возвратившись из ГУЛАГа, она настойчиво, но безрезультатно хлопотала.

Однако продолжим.

– Помню из истории этих писем, – продолжила Тату Омаровна, – и такие обстоятельства. В 20-е Алибек Тахо-Годи при отборе и исследовании различных материалов для написания книги об Уллубии Буйнакском, среди прочих источников, в частности, решил воспользоваться и некоторыми из этих писем. Не знаю, в силу каких причин у него возникли вопросы, когда он, как мне известно, обращался к Дж. Коркмасову. Уллубий, как известно, работал в Областном исполкоме под началом Дж. Коркмасова, через руки которого шла вся переписка. Не подтверди Дж. Коркмасов, хорошо знавший его почерк, их подлинности, А.Тахо-Годи, отличавшийся исследовательской безупречностью, возможно, воздержался бы от их использования и совсем не исключено, что тем самым история могла бы лишиться этого ценного наследства. Но этого не случилось именно в связи с тем, что их гарантом выступил Дж. Коркмасов. Возвращая письма, Алибек поделился со мной впечатлениями о встрече с Джелалом и его мнением: «Перелистывая письма, – рассказывал Тахо-Годи, – Коркмасов, хорошо знавший почерк Уллубия, подтвердив их подлинность, напутствуя меня к успешной работе над книгой, сказал: «Эти письма очень важны для всех нас и будущих поколений. Они есть доказательство чистоты помыслов настоящего человека, его стремлений к справедливости, безграничной любви к своему народу, всемерному желанию улучшить его жизнь. Они – память о нашем славном друге, частица нашей общей истории. Свято берегите их!»

Произнеся последнюю фразу, она вдруг встала и подошла к окну. Наступила долгая пауза. Было видно, что она находится во власти нахлынувших воспоминаний.

Наблюдая и боясь потревожить ход ее мыслей, я все же осмелился обратиться с другим мучившим меня вопросом:

– Скажите, Тату Омаровна, – что бы Вы, зная каждого и всех из основных деятелей того времени, могли бы сказать о них? Чем они вам запомнились больше? Кто обладал наибольшим авторитетом?

Устремившаяся в какую-то даль за окном, она словно очнулась, услышав мой вопрос:

– Да, я хорошо знала каждого из них и могу часами рассказывать об этих замечательных людях, их жизни. Они были безгранично преданы своему народу, своей земле, на которую тогда лезло столько непрошеных гостей. И народ пошел за ними. Все это были люди незаурядные, талантливые, высокообразованные и абсолютно бесстрашные, готовые, если понадобится, до последнего дыхания, ценой своей жизни, бороться за интересы народа. Ни один из них в испытаниях, легших на их плечи, не дрогнул. Это была славная, спаянная команда единомышленников. А ведь крохотный Дагестан тогда оказался в глубоком тылу, в полной изоляции. Судьба Дагестана и его народа для них было – все!

Мне казалось, что фигура у окна в такт этим словам, наполняясь энергией, готова устремиться вперед. Поразила сама манера говорить, лейтмотив спокойной речи – непререкаемая уверенность звучала так, словно отвечая за саму себя, она готова нести всю полноту ответственности.

Она чеканила имена:

– Уллубий, Джелал, Алибек, Махач, ПИК (Ковалев)…

И снова пауза.

Словно зачарованный смотрел я на нее, и мне казалось, что сердце ее сжалось, а из уст вот-вот сорвется: «Товарищи, я с вами!..»

Но за безмолвной паузой последовали слова, рожденные душевным порывом из интонаций горечи и любви:

– Коркмасов, Коркмасов, наш Джалал!!! – И вся светясь, преисполненная какой-то особой гордостью и грустью и, словно возмущенная чьей-то предвзятостью уже на усилившейся ноте воскликнула: – Да он, – безапелляционно отрезала она, – и в буквальном и в переносном смысле на две-три головы был выше всех!!! Вот мы вспоминали с тобой письма Уллубия. А письма Джелала!? Для меня они имели ту же ценность! И после Института (Т.О. Булач училась в Институте народного хозяйства им. Плеханова, который окончила в 1927 г. – А.Г.), куда я поступила, как и многие способные сверстники, – продолжала она свой рассказ, – посылавшиеся для учебы в вузы Москвы, Ленинграда, другие города и даже за рубеж по направлению Даг. Совнаркома, опять же при его содействии работала в Торгпредстве СССР в Стамбуле. Он никогда не оставался безучастным к моей судьбе и в коротких, заботливых, глубоко трогательных письмах интересовался жизнью, работой. Как сейчас помню (к моему удивлению она без запинки продекламировала): «Не забывайте Дагестан, его бедноты, можно сказать, беспримерной. Везде в другом месте могут нас заменить, а в Дагестане нас не много, а работы бесконечно много, не забывайте...»

Прошел не один десяток лет, когда строки, законспектированные тогда со слов Тату Омаровны, встретились в уже упомянутой выше статье А. Коркмасова, приводившего их текст с архивного документа. Прочитав, я сличил их с записью в том конспекте. Сошлось слово в слово. Феноменальную память отметил я тогда, вспоминая нашу давнюю встречу с Тату Булач!

Закончив декламировать одно из писем Коркмасова, она вдруг взмахнула рукой и, словно очерчивая границу, охватывая этим жестом просторы республики и не скрывая искреннего восхищения, воскликнула:

– Ведь это все досталось благодаря ему, сделано под его руководством, а мы были его командой! Его авторитет среди нас был непререкаем! Ну кто, – словно предъявляя кому-то упрек, вдруг резко спросила она, – посмеет это отрицать?! – И тут же в ее монологе ответ: – Только лжецы и прохвосты!!!

И вновь небольшая пауза.

На моих глазах протекала живая, ничуть не угасшая история. Для меня, молодого парня, студента это откровение звучало, как призывный набат. В упор смотря на меня, она продолжила:

– Комфортно устроившихся за лживой пропагандой, передергивающих подлинные события нашей жизни, святые имена. Мы все помним!

Казалось, что передо мной человек, решительно освободившийся от чего-то гнетущего, сбросившего тяжелую ношу, – что это юная и дерзкая Тату.

Пылкая игра воображения живо рисовала картины исторических сцен о времени, когда она стояла во главе молодежных организаций Дагестана! «Да, – подумалось мне, – вот какими были они, поднимавшие Дагестан, создатели Республики!»

И, конечно, далеко не случайно, в свои 18 лет, имея за плечами безукоризненную репутацию и доверие, она не только вошла в состав дагестанской делегации во главе с Дж. Коркмасовым, отправившейся в сентябре 1920 г. в Баку на прогремевший на весь мир международный форум – Первый съезд Народов Востока, но и удостоилась чести выступать с его трибуны от имени всех женщин Востока.

– А каких громадных успехов, – нарушая молчание, продолжила Тату Булач, – удалось достичь Республике под его руководством! Да при таких темпах, размахе строительства и колоссальном авторитете Республика, уже тогда оставлявшая позади себя многих, ушла бы далеко, далеко вперед. Уверена, еще 5-10 лет и встала бы она, как и планировал Джелал, в один ряд с передовыми государствами! В этом я убеждена!.. Кто знает, – продолжила она, – какие нагрузки он брал на себя! Ни нормального сна, ни отдыха.

Особенно, когда рыли КОР – Канал Октябрьской революции! Он вместе со штабом буквально переселился туда и, как всегда, был вместе с народом. Эта грандиозная, беспримерная по своим масштабам и задачам стройка, прогремевшая на весь мир, прославила Дагестан на века. Сколько благ она принесла людям и Республике. Это был почин, сравнимый с самыми величественными стройками в мировой истории. Слава о нем гремела по всей стране и за ее пределами! Если мы, наш народ, забудем об этом, забудем про этих героев – грош нам цена! А о последствиях, не дай Бог, такого отношения и говорить не придется! Мне это даже трудно представить!

30 лет спустя в Махачкале, в 2003 г., небольшим тиражом – в 500 экз., была издана замечательная работа – документальный рассказ писателя Дж. Ахмедова «Повесть о двух братьях». Она посвящена Видади и Пир-Али Эмировым.

Содержание изобилует выдержками из редких документов и, в частности, малоизвестных дневников В. Эмирова, работавшего под началом Дж. Коркмасова техническим руководителем строительства КОРа. Знакомство с ее содержанием сразу напомнило о давней встрече с Тату Булач.

Приведу лишь парочку выдержек из рассказа:

«К сожалению, современная молодежь, а и некоторые представители старшего поколения не имеют четкого представления о большой созидательной деятельности 20-х годов, начавших преобразование Дагестана на путях цивилизованного развития. Но мы не должны быть «Иванами, не помнящими родства», нам надо знать и гордиться своими земляками. Идея строительства Канала – вспоминал В. Эмиров, – всецело принадлежала Коркмасову и при его ближайшем участии разрабатывались программы будущих работ, способы и средства. Все эти вопросы отнимали уйму времени. Коркмасов обосновал необходимость соединения реки Сулак с Каспийским морем через станцию Шамхал, где неминуема, казалось бы, встреча с непреодолимыми препятствиями. Заслуга Дж. Коркмасова и руководства Дагестана не в том, что они придумали возводить каналы – об этом мечтает каждый землероб-дагестанец; заслуга их состоит в том, что они смело взяли инициативу в свои руки и решительно пошли навстречу чаяниям народа!

Строительство канала Октябрьской революции было одним из грандиозных проектов, о котором знали не только во всех концах страны, но и далеко за ее рубежом. В то время более масштабной работы, чем строительство КОРа, в России не производилось. Тов. Коркмасов почти не покидал фронта работ, – отмечал Эмиров, – изредка только отлучаясь на несколько дней в Т-Х-Шуру или Порт-Петровск. Он лично проверял работу всего аппарата (снабжение, связь, медицинской части и проч.) и показывал пример как надо работать.

О героизме и мужестве дагестанских строителей, весомо и емко было сообщено на II Вседагестанском Съезде (декабрь, 1922 г.). Съезд принял отдельное Постановление. В нем отмечалось: «Подводя итоги всей проделанной в первый год работе правительства, съезд не может обойти молчанием твердость, государственную мудрость и героическую работоспособность вдохновителя, пред. Совнаркома тов. Коркмасова и считает своим долгом просить о награждении его, как Первого Героя на трудовом фронте. Вместе с тем съезд отмечает крупные услуги, оказанные Республики самоотверженной и квалифицированной работой инженера Эмирова и других сотрудников. Выражая им свою глубокую признательность, предлагает правительству изыскать способы достойно вознаградить их за их труды».

И вдруг, обращаясь ко мне, Тату Омаровна, поинтересовалась:

– А Вам, Гусейн, знакома моя статья «Ни одного забытого имени» в февральском номере газеты «Дагестанская Правда» за 1967 год?»

– Признаюсь, нет, Тату Омаровна, – ответил я, тут же делая пометку в конспекте.

Заметив это, она посоветовала:

– Прочтите!

Украдкой взглянув на часы, отметил – 12:30. Полтора часа пролетели на одном дыхании. Обеденное время и, как говорится, пора и честь знать.

Я вновь поднялся и начал было раскланиваться, как раздался звонок. Она поспешила к двери. Гостем оказалась молодая симпатичная девушка не старше 18-ти. Тату Булач тут же представила нас друг другу. Хажар – представила она юную особу.

Заметив мое движение к двери, она вновь запротестовала, заявив, что обедать будем вместе. Дружный обед из бишлякъ чаплеклер (сырники по-русски) состоялся на веранде, окна которой были обращены в парк Ленинского Комсомола.

… Великолепный апрельский солнечный день, наполненный весенними мотивами и интонациями, никак не отвлекал сознание, занятого усиленной переработкой потока полученной информации. Было ясно, преодолена какая-то невидимая, но очень серьезная грань, устранена преграда, похоронившая остатки прежней наивности.

Завершая свое повествование, в целях полноты необходимо сообщить, что уже на следующей неделе я поспешил в библиотеку и нашел в подшивке «Дагестанской правды», в номере, посвященном 50-летнему юбилею Республики Дагестан (16.02.1967. № 40), статью Тату Булач: «Ни одного забытого имени».

Что же касается самой «истории с портретом», то уже на следующий день, после моего визита к Тату Омаровне, придя до начала занятий в Институт, я первым делом направился в клуб, в фойе которого имел удовольствие созерцать красующийся во главе галереи портрет Джелала Коркмасова.

Выполняя данное слово, я тут же позвонил Тату Булач, чтобы сообщить эту радостную весть. С нескрываемой радостью она хвалила и благодарила меня.

– Нет, – отвечал я, уже по-иному оценивая реальность, – без вашей решительной помощи и поддержки мне бы, вероятно, восстановить справедливость не удалось.

Так закончилась «история с портретом» великому человеку, начавшейся с этой, очень важной для меня Победы, оказавшей на мое жизненное становление решительное влияние.



Автор: ГУСЕЙН АДИЛОВ

Оценить статью

Метки к статье: Дагестан, Дагестанцы, Журнал Дагестан, Гусейн Адилов

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
<
Бурлият

24 февраля 2016 17:46

Информация к комментарию
  • Группа: Гости
  • ICQ:
  • Регистрация: --
  • Статус:
  • Публикаций: 0
  • Комментариев: 0
Если бы сегодня было бы хотя бы два десятка таких Адиловых, я уверена, жизнь приобрела совсем другой смысл: она бы приносила радость и веру в справедливость и светлое будущее!!!

Если бы сегодня было бы хотя бы два десятка таких Адиловых, я уверена, жизнь приобрела совсем другой смысл: она бы приносила радость и веру в справедливость и светлое будущее!!!

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^