» » АЛЛАХ ВСЕ ВИДИТ
Информация к новости
  • Просмотров: 749
  • Добавлено: 3-02-2016, 18:31
3-02-2016, 18:31

АЛЛАХ ВСЕ ВИДИТ

Категория: Литература, №1 январь 2016

(Отрывки из повести)

Повесть о трагической любви юных подруг Култум и Анфисы, выросших в разных условиях жизни. Лейтмотив произведения – оскудение личности, выражающееся в разладе человека с окружающей средой и в частности – животным и растительным миром.

Особенность повести в том, что ее можно читать выборочно: с начала, середины или с конца – повесть состоит из самостоятельных глав-рассказов, объединенных общей идеей возрождения в человеке его исконно природных качеств.

(Продолжение. Начало в № 12 за 2014 г. и № 1–12 за 2015 г.)

Перед переполохом

 

Время подобно сну: то оно мучительно тянется, бросив тебя в трясину жизни, из которой не знаешь, как выбраться, то пролетит, как волшебное путешествие, которым не успел насладиться.

Полтора года для Култум и для ее черного котенка по прозвищу Ласточка промелькнули как сладкий сон.

Крохотный котенок со слезящимися мутно-серыми (с голубоватым оттенком) глазами превратился в матерого кота с ярко-зелеными глянцевитыми глазами. Едва заметная белая полоска от переносицы вниз разрослась в белоснежный треугольник, придавая мордочке в сочетании с зелеными глазами философское выражение. Белым галстуком с черным узелком на широкой груди кот смахивал на джентльмена среди разбойников из приключенческого фильма. Это ощущение особенно усиливалось, когда кот двигался. Он не шел бесшумно, как его сородичи, а маршировал по комнате, чеканя каждый шаг белыми подушечками на черных лапах.

Своей черно-белой мастью и зелеными пронзительными глазами он привлекал к себе внимание всех, кто хоть мельком видел его. Но это не очень радовало кота. Люди ведь не научились еще смотреть на других, как на равных себе живых существ! Кто-то посмотрит на него панибратски, кто-то снисходительно, а кто-то – вроде бы и на равных, но подчеркивая свою значимость великодушием. И редко кто достойно отнесется к нему: приветствую тебя. Собрат мой! А ведь людям ничего объяснять ему не надо: тонким нюхом своим, проницательным взглядом, всеми фибрами незамутненной души он чувствует, кто есть кто. Поэтому он с чувством собственного достоинства заблаговременно подальше держится от одних и, не долго думая, сближается с другими.

Естественно, к Култум он относится лучше. Чем к родной матери, которую и не помнит. Он не забывает, как эта девушка извлекала его из-под кустов колючего кустарника, как обласкала, вылечила и выходила, словно ребенка своего. И вряд ли кого-нибудь другого на свете он уважает и ценит больше нее. Он ревнует к ней и оберегает ее от всевозможных неприятностей. Возьмет она на руки чужую кошку, он шипит на кошку и отворачивается от своей хозяйки. Стоит кому-то из посторонних потолкаться с Култум (пусть это будет по-дружески, в шутку!), как он набросится на него и покажет силу своих когтей. А когда Анфиса толкается, обнимается с Култум, он совершенно спокойно воспринимает это: давно знает, что они подруги и не навредят друг другу.

Однако он не признает превосходства Култум над собой, как и ни чьего другого. Более того, он больше хозяин в доме, чем она. Но и не такой уж он дурак, чтоб игнорировать роль Култум и качать свои права. Жить на паритетных началах и ему выгодно, и ей, хотя чаще верховодит он.

Култум нравится, как он отстаивает свою честь. Нравится, наверное, потому, что и сама она такая.

И в жизни Култум, пока котенок рос, произошли памятные события.

Платки, вышитые ею, шли нарасхват, и она пользовалась славой уникальной мастерицы. Платок «Земляника» украшал стену Музея изобразительного искусства, «Васильки» выкупила Амалия, «Подснежники» – Марьям-Марья, «Розы» – Ксения… Когда знакомые и покупательницы советовали Култум бросить учебу и заняться доходным и модным делом, Анфиса негодовала: «Какое ваше собачье дело, чем ей заниматься и как себя вести?!» Она и вправду боялась, что подруга вдруг, плюнув на учебу, уедет в аул…

Такая мысль приходила и самой вышивальщице, но отказывалась от нее по двум причинам: во-первых, в университете узнавала о животном и растительном мире много того, чего не знала бы, живя в ауле; во-вторых, ее оскорбляли слова о «доходном и модном деле». Она не гонялась ни за большими деньгами, ни за модой – делала все от души и для души. Если платки ее стали модными, то не потому, что следовала за какой-то модой, а потому, что создавала свой мир, вкладывала в них свое ощущение и восприятие окружающего ее родного аульского мира, еще не разграбленного современной цивилизацией.

Приобретая платок, многие ведь ничего такого не видят и не чувствуют. Глаз их просто радуется чему-то новому и необычному, чего нет у других. Они удовлетворяют свое самолюбие, а до остального им до лампочки! Не станешь ведь каждой объяснять, как добивалась она гармонии этих красок, гармонии духовного и материального… Ну что поделаешь, достаточно и того, что она пробуждает в другом хоть какое-то чувство прекрасного…

Култум не только себя обеспечивала всем необходимым и ежемесячно переводила на счет хозяйки Амалии (против ее воли!) плату за проживание в ее доме, но и часто радовала подарками родителей.

Событием, внесшим переполох в ее взгляды на жизнь и расшатавшим ее устойчивый мир, стала туристическая поездка в загадочную страну Австралию.

 

Много знать – мало спать

 

После лекции профессора, посвященной Австралии, Култум заглянула в Интернет и невольно углубилась в нетронутый цивилизацией животный и растительный мир далекой страны. Она завела дневник и стала заносить базовые, на ее взгляд, факты и события, без которых трудно представить страну.

Вот часть их:

«Австралия означает Южная земля. Население – 23 млн 130 931 чел. Столица – Канберра. Крупные города: Перт, Брисбен, Мельбурн, Сидней, Аделаида.

Из 12 тысяч местной флоры 9 тысяч являются единственными в мире.

Река Муррей – главная водная артерия.

Австралия состоит из шести штатов, бывших британских колоний. Язык – английский, религия – христианская.

Достопримечательности: Сиднейский оперный театр, Большой барьерный риф, Улуру, Харбар-Бридж, Голубые горы, Какаду…

Валюта – австралийский доллар.

Австралию называют Маленьким материком с большим сердцем…»

Одна фраза больше всего впечатлила Култум: «Из 12 тысяч местной флоры 9 тысяч являются единственными в мире». Но расстроило ее сообщение о бедности животного мира Австралии, в которой якобы только 235 видов млекопитающих, 720 – птиц, 420 – пресмыкающихся, 120 – земноводных… Поразмыслив, она успокоила себя: как можно считать фауну бедной, когда она так разнообразна и уникальна! Когда там живут такие редкие птицы и животные, как страус эму, казуар, кукабарра, розовый какаду, вомбат, коала, кускус, сумчатый муравьед! Когда лишь в Австралии можно встретить примитивных млекопитающих – утконоса и ехидну! Ведь только у них детеныши вылупляются из яиц, а кормят их молоком…

Там, на неведомых дорожках,

Среди невиданных зверей

Найду я себе приют, – перефразировала слова любимого поэта Култум и стала готовиться к туристической поездке в Австралию. Заработает вышиванием на путевку и поедет в следующем году. Но Султан, узнав о намерениях Култум от дочери, решил иначе: оплатил дочери и ей путевки в Сидней с десятого по двадцатое августа этого же года!

Летние месяцы в Австралии приходятся на декабрь, январь, февраль и март, когда температура достигает 35-40 градусов жары. Июнь, июль, август – зимние месяцы, из которых август наиболее благоприятный для путешествий. Температура в это время года не падает ниже плюс семнадцати градусов…

Култум надела темно-синее платье в белый горошек и снежно-белый маркизетовый платок-каз с золотой вышивкой и парчовой бахромой, касающейся пяток. На случай непогоды прихватила шерстяной свитер, связанный матерью. Анфиса, долго не раздумывая, надела джинсовый костюм со множеством карманов. Ей приятно было сознавать, что ее любимый голубой цвет совпадает с самым распространенным и почитаемым в Австралии цветом неба, мора, эвкалиптов, да и всего окружающего мира.

Итак, налегке, с небольшими матерчатыми чемоданчиками в руках, они оказались в одном из достопримечательных городов Австралии Сиднее.

Не успели подруги спуститься с трапа самолета, как на них повеяло свежестью прозрачно-упругого океанского воздуха. Замерев на какое-то время, они облегченно вздохнули, и взгляды их приковали золотистые паруса Сиднейского оперного театра, застывшего на темно-синей глади ночного моря. Опрокинутые паруса театра тонули в море среди бесчисленных звезд разных яркостей и размеров. Вдали, на горизонте, раскачивалась огромная луна, которая не светилась мягко, как обычно видела Култум, а серебристо лучилась. На нее надвигалось невесть откуда взявшееся на бескрайнем бирюзовом небе пушистое облако, напоминавшее косолапого медведя.

«Небо, что ль, провалилось в море?!» – мелькнуло в мыслях Култум, и она подняла голову. Такого прозрачного неба, дышащего первозданным ароматным воздухом и кружащего голову, она ни в городе, ни в горах своих не видела! Было досадно, что эта сказочная красота не принадлежала ей, что она уедет, оставив ее здесь.

За зданием оперного театра, словно во сне, возвышались стеклянные небоскребы, сверкающие разными оттенками дрожащих всполохов электричества. Слева и справа от высотных зданий город тонул в радужных перекличках объявлений и вывесок…

Очарованные первыми впечатлениями, подруги не заметили, как оказались в просторном и светлом зале аэропорта с высокими потолками. Здесь не было ни привычной вокзальной суеты, ни толкотни, ни шума. Одни, держа рукой за спиной багаж на колесиках, неторопливо двигались к выходу, другие строчили эсэмэски, третьи включали планшеты… Везде были порядок и чистота…

Между Култум и Анфисой, слегка задев их локтем, прошел щупленький мужчина ниже среднего роста со светло-рыжими волосами и фотоаппаратом за плечом. Подруги не придали было этому значения, как за их спиной на чистом русском языке прозвучал гортанный голос, без сомнения присущий здоровенному мужчине:

– Добро пожаловать к нам, девушки!

Они обернулись. Перед ними, прищурив большие голубые глаза и сияя маленьким тонкогубым лицом, стоял тот самый щупленький мужичок, говоривший голосом здоровенного дядьки: голос его как бы сам по себе существовал, а он – сам по себе.

– Я вас еще издали вычислил и заснял, – сказал мужик, поправляя ремень фотоаппарата на плече.

– Семен Семеныч?! – воскликнула Култум, вспомнив переписку по Интернету с гидом.

– Служу Советскому Союзу! – дурашливо отдал честь гид, щелкнув каблуками модных бежевых туфель с белыми крапинками, которые хорошо шли к его вишневому спортивному костюму с белыми полосками.

– Как вы могли нас узнать? – улыбнулась Анфиса.

– По вашему наряду, – кивнул гид на Култум.

– Мой наряд вам откуда знаком?

– Такие платки в Дагестане только девушки Аула мастеров носят.

– Так вы из Дагестана? – воскликнула Анфиса.

– Я из Рязани, но еще в студенческие годы бывал в Дагестане, – двинулся вперед Семен Семеныч, весело перехватив из рук девушек чемоданы. – Память об этом до сих пор храню.

– Вот клево! – продолжала улыбаться Анфиса.

– Что клево? – прищурился гид.

– Не думала встретить в такой далекой дали человека с русской душой, говорящего на чистом русском, без акцента, языке!

– Ол райт! Душа-то – русская, а совесть – австралийская…

– Как это понимать? – удивилась Култум, прикрывая рот от зевоты.

– Много знать – мало спать! А вам после долгой дороги в первую очередь надо хорошенько отдохнуть и выспаться. Узнать незнаемое еще успеете…

Гид знал, что говорил: после многочасового утомительного перелета (почти одни сутки в самолетах!) его подопечным был необходим нормальный отдых. Более того, им надо приспособиться к новому режиму дня: в Сиднее сейчас девять часов вечера, а в Москве – три часа ночи… Не все легко привыкают к таким переменам. Но Семену Семенычу не привыкать создавать клиентам комфортные условия.

Они подходили к парковке машин, когда метрах в пяти-шести от них автоматически открылся багажник серебристого Мицубиси.

– Вот наша тачка, – сказал он, бережно укладывая чемоданы в багажник.

На фоне габаритного авто он выглядел шустрым подростком, обслуживающим хозяина автомашины. На деле же это был мужчина лет сорока пяти с детским выражением лица, лукавым взглядом больших голубых глаз и грубовато-гортанным мужским голосом. Но ни в раскованных движениях его, ни в тоне, с каким он говорил, не было и тени от подобострастия и заигрывания. Он вел себя так, как обычно ведет себя простой человек с хорошими знакомыми.

Он подвез их к отелю, дал особый номер своего мобильного телефона, намеченную программу экскурсий

– Ол райт! – отдав честь, щелкнул каблуками и удалился.

Между тем в здешних кругах он был больше известен не как Семен Семеныч, а как гид по прозвищу Ол Райт. Употреблял он это сочетание не всегда к месту, вкладывая в него разные оттенки: хорошо, нормально, договорились, само собой разумеется, до свидания…

Как бы то ни было, он входил в число лучших гидов Сиднея, а может, и Австралии.

Но об этом и многом другом подругам еще предстояло узнать.

Двухместный номер в пятизвездном отеле был одним из шикарных. Большая просторная комната с высоким потолком и видом на Сиднейский оперный театр. В номере – кондиционер, спутниковое телевидение, видео, мини-бар, музыкальный центр, утюг, гладильная доска, принадлежности для чая и кофе. Двуспальная широкая кровать. Ванная и душевая раздельные, фен, тапочки, банные халаты…

Отец Анфисы оплатил не только номер в отеле, но и завтрак на двоих.

Такие условия Култум и во сне не могла себе представить!

Приняв душ, поужинав доставленной в номер едой, Култум с Анфисой впервые легли на одну кровать.

Перед сном, расстелив коврик, Култум помолилась.

Выдержав паузу, Анфиса спросила:

– Теперь ты от случая к случаю будешь молиться?

– Нет.

– Ни утром, ни в обед не молилась ведь!

– Еще как молилась.

– В самолете?

Она кивнула.

– Когда?

– В положенное время.

– Честно говоря, я не видела. И никто, кажется, не видел.

– Молиться надо не для того, чтобы другие видели.

– А для чего?

– Для души.

– Хочешь сказать, ты про себя молилась?

– Больше, чем в обычные дни!

– Зачем?

– За себя и за тебя. Когда нет условий, на коврик становиться необязательно. Можно и сидя на месте молиться…

– Да? Это хорошо. Скажи, пожалуйста, тебе не кажется, что наш гид немножко не того?

– Что «не того» увидела ты в нем?

– Какой-то несерьезный он!

– И что несерьезного он сказал?

– Кто девушкам честь отдает? Дурачится?

– Он человек с по-детски открытым сердцем. Умеет радоваться жизни и передавать свою радость другим. Мы, хотя и гости, не чужие, а свои люди для него. У него не притворное веселье. Я всегда завидую таким…

– Каким это таким?

– Для которых нет чужих, все люди – свои…

– Но и ты ведь так относишься ко всем!

– Отнюдь нет. И ты хорошо знаешь. Правда, ко всем животным и растениям отношусь совершенно ровно.

– И к змеям?

– Даже к шакалам.

– К крокодилам тоже?

– И они ведь такие же живые существа, как и мы.

– Я их терпеть не могу. Честно говоря, боюсь!

– Бояться-то и я боюсь, но уважаю в равной мере с другими животными. А ведь животные и звери, в отличие от людей…

– Все равно, несолидный у нас гид! – перебила ее Анфиса, зная, как долго Култум может говорить о порядочности, чести и достоинствах животных…

– Тем и повезло нам с тобой… Вместе с ним и мы на время вернемся в наше детство. Но, как он говорит, много знать – плохо спать. А мне сейчас как никогда хочется спать…

– А мне – и вовсе нет.

– Еще бы! Ты в самолете только и спала.

– А ты почему нет?

– За тебя беспокоилась: вдруг авария, а ты не проснешься и не успеешь спастись.

– Да ну тебя!

– И тебя туда же!

Спать рядом с Култум было несбыточной мечтой Анфисы. Зная, как болезненно реагирует подруга на ее объятия и поцелуи, она прилегла рядом, не дотрагиваясь до нее. Видно, это усыпило Култум – она тут же отключилась. Но утром проснулась в объятиях подруги…

 

Глупости

 

Памятуя о том, какой цвет больше ценится в Австралии, Култум вышила носовой платочек с нежно-голубыми колокольчиками в обрамлении зеленых букв, образующих слово «Дагестан». Перед отъездом в Сидней она, в длинных вишневых шортах (носила их только дома, и то – когда оставалась одна) и лиловой безрукавке, то и дело забрасывая за плечи ниспадающую на вышивку черную косу, с раннего утра, не разгибая спины, сидела на подушке, по привычке скрестив ноги. Только закончила работу, как к ней в обычных джинсах со множеством карманчиков и футболке неопределенного цвета (она не любила яркой одежды) вошла Анфиса, вернувшаяся с прогулки в веселом расположении духа.

– Ах, как устала! – вздохнула Култум, с трудом выпрямляясь на отсиженных ногах и не замечая, как роняет платок.

Подхватив платок, Анфиса подняла его на уровень глаз и воскликнула, лукаво улыбаясь:

– Какая прелесть! Принцессе Сиднея подаришь?!

– Принцессы и без моего подарка обойдутся! – ответила Култум, не испытывая особых симпатий к домам высшего света.

– А кому хочешь?

– Кому суждено будет.

– Даже первой встречной?

– Чем она хуже других?

– У тебя все – как душа хочет!

Держа платочек за край в оттянутой левой руке, Анфиса обеими руками обняла подругу и оторвала от пола. Услышав, как что-то защелкало и захрустело, она радостно (будто это было каким-то подарком для нее) провозгласила:

– Позвоночник – как у старушки!

Положив платочек на прикроватную тумбочку, отставила назад правую ногу, как делала перед решительной схваткой, и, смеясь, подхватила ее, приговаривая:

– В Сиднее и своих старушек хватает! Я тебе такой массаж сделаю, что вновь рожденной почувствуешь себя…

Она легко уложила на кровать вниз лицом подругу и, не дав ей опомниться, стала массажировать, начиная от затылка, ушей, шеи, плеч и далее…

– Хватит! Спасибо! Все прошло. Все! – орала Култум притворно, тщетно стараясь освободиться из цепких рук спортсменки: совестно было сознаться, что ей хорошо-хорошо.

– Не все еще! Не все! – Анфиса борцовским приемом ловко перевернула ее с живота на спину и начала массаж с пальцев ног, с безудержным удовольствием разминая мышцы молодого упругого тела, пахнущего материнским молоком.

Култум так разогрелась, так расслабилась, что перестала понимать и чувствовать себя. Она сознавала, что надо сопротивляться жгучим поцелуям в лицо, глаза, губы, но было лень, да и по сути дела не хотела лишать себя такого сказочного удовольствия, но когда губы Анфисы стали подбираться к груди, она рывком сбросила ее с себя и, вскочив, мрачно выговорила:

– Это уже слишком!

Култум стала нервно ходить взад и вперед, становясь спиной к подруге.

Нарушая тягостную паузу, Анфиса, как бы извиняясь, вымолвила:

– Через час нам – в аэропорт. – И выскользнула из комнаты.

При всем неловком положении Култум чувствовала себя приятно взволнованной и по-мальчишески задорной. Подмывало воскликнуть: «Только взмахну руками, как взлечу и опущусь в Сиднее!»

В Сиднее подруги впервые легли спать вместе на одну кровать. Анфиса глаз не сомкнула, но лежала без лишних движений, боясь навлечь праведный гнев подруги-недотроги.

Утром, освобождаясь от невольных объятий подруги, Култум спросила:

– Чего не спишь?

– Я еще не привыкла к новому режиму суток.

– Зато сутки в самолете проспала!

– Что правда, то правда, – благодушно хихикнула Анфиса.

– Шепчу в ухо, толкаю локтем: «Посмотри вниз, как чудно! Такое ощущение, будто мы с тобой висим в небе, а города с тысячей разноцветных огоньков плавно проплывают под нами!» Но ты – ноль внимания!

– Может, я еще более красивые сны видела в это время!

– Не знаю, что ты видела. Но многое потеряла.

– Знаешь, о чем думаю?

– Я не ясновидящая.

– Мне кажется, нам здесь как-то неудобно выходить на утренние пробежки.

– Что предлагаешь?

– Делать массаж друг другу.

– Я в жизни еще никому не делала.

– Не хочешь, можешь мне не делать, но у меня руки чешутся на тебя.

– Нет уж, обойдусь, – прошептала Култум, чувствуя, как краснеет: она с удовольствием вспомнила, как бодро и взволнованно почувствовала себя после домашнего массажа, но не хотела признаваться в этом.

– Почему ты так брезгуешь мной?! – капризным тоном незаслуженно обиженной проговорила Анфиса.

– Как это брезгую?

– Тебе даже дотронуться до меня неприятно, не то что массажировать.

– У тебя и так все в порядке.

– Оговорками такими еще больше обижаешь, выказывая свое нежелание!

– Да что ты так пристала?! Скажи, что я должна делать??

– Нажми раз-два на позвоночник. Потом я тебя на руках носить буду…

Анфиса легла на живот и, скинув одеяло, подставила ей голую спину.

Путаясь в длинной ночной сорочке, Култум встала на колени рядом на кровати. Как бы мстя Анфисе за ее настырность, Култум жестко начала массировать, вкладывая всю силу, чтобы подруга закричала от боли и попросила оставить ее в покое. Култум не догадывалась, что добивается обратного эффекта: для привыкшего к нагрузкам ее тела физическая сила, прикладываемая подругой, была бальзамом на душу! Чем больше злилась Култум, тем восторженней кричала Анфиса:

– Ой, как хорошо!.. Вай, как хорошо! Ну и силища у тебя! Еще нажми! Еще, еще!!

Войдя в азарт и жадно разминая мышцы подруги, Култум и не заметила, как сама оказалась внизу, и Анфиса месила ее, словно тесто в корыте… Уставшие и разгоряченные, они свалились на пол, вскочили, стали друг против друга и захохотали: нежданно-негаданно выпавшее на их долю зыбкое счастье заглушило их мысли и чувства, и им ничего другого не надо было, кроме как безмятежно смеяться, словно беспечные дети!

Когда Анфиса предложила пойти вместе под душ, Култум, помрачнев, оскорбленно выговорила:

– Оставь глупости!

С самых ранних детских лет (после того, как мать перестала ее купать!) никто не видел ее нагишом, и ей казалось смертным грехом предстать перед посторонним обнаженной. Вместе с тем в ней просыпался соблазн видеть себя глазами подруги: ее формы тела Анфиса считает идеальными для женщины, следовательно, ей нечего стесняться своего тела…

Но нет, все же это глупости…



Автор: МАГОМЕД-РАСУЛ

Оценить статью

Метки к статье: Дагестан, Дагестанцы, Журнал Дагестан, МАГОМЕД-РАСУЛ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^