» » ВСТРЕЧА В СТЕПИ
Информация к новости
  • Просмотров: 897
  • Добавлено: 3-02-2016, 18:38
3-02-2016, 18:38

ВСТРЕЧА В СТЕПИ

Категория: Литература, №1 январь 2016

ВСТРЕЧА В СТЕПИВоздух пропитан запахами сохлых солончаков и полыни. Временами легкий ветерок приминает островки ковыля, и степь напоминает колышущееся море. Кажется, все небо выцвело от жары, настолько оно белое.

По дороге мчится одинокая белая «девятка». За рулем, удобно откинувшись, сидит молодой человек лет двадцати семи. Врываясь через открытое окно, ветер треплет его густые черные кудри.

Салман очень устал, от недосыпания и с похмелья болит голова, но сознание того, что скоро он будет дома, придает сил и поддерживает хорошее настроение. Да, скоро он будет дома, а пока на своих новеньких «Жигулях» рассекает калмыцкие степи.

Едет он из Элисты, где распрощался с Асланом. Тот предлагал остановиться на пару дней в столице Калмыкии, у своего брата, отдохнуть, «отметить как следует это дельце», но Салман отказался. Он торопился домой. Салман улыбнулся, предвкушая, как лихо проедется на собственном авто по родной улице и остановится перед своим домом. А как будет гордиться им младший брат Сайхан! Через недельку-другую можно будет продать «девятку» и купить какую-нибудь иномарку в хорошем состоянии. Салман взял с соседнего сиденья пачку ментоловых сигарет «Кент» и закурил.

Вокруг – знакомый с детства ландшафт.

Лет пятнадцать назад семья Салмана чабановала в этих краях, пока не умер отец. Как-то поздней осенью его застала в степи сильная гроза. Салман хорошо помнит тот день. После полудня вдруг задул порывистый ветер, небо затянуло черными тучами. Стало совсем темно. Началась гроза. Длинные огненные линии полосовали небо, казалось, оно трескается и скоро обрушится на землю. Через некоторое время дождь хлынул целым потоком.

Салман помнит, как волновались бабушка и мама. Бабушка качала колыбель, в которой лежал Сайхан, и громко читала молитвы. Мама часто выбегала во двор, подолгу стояла, пытаясь разглядеть в темноте возвращающегося отца, расслышать в этом грохоте блеяние овец или лай собаки. Дождь непрерывно барабанил в окна, словно путник, просящийся в дом переждать непогоду; слышался скрип колодезного журавля; из печи доносилось завывание ветра в дымоходной трубе, которое временами переходило в тяжелый душераздирающий стон. Пятилетняя Седа плакала, прижавшись к бабушке.

Отец вернулся поздно. Когда он вошел, вода с него стекала ручьями. Сменив одежду, он долго сидел перед печью и рассказывал, как в грозу овцы разбрелись, а он долго не мог собрать их. Собрав же и погнав их домой, обнаружил, что в наступившей кромешной тьме заблудился. Он чуть было не прошел совсем рядом с кошарой, как вдруг через плотную завесу дождя на какую-то секунду мелькнул огонек керосиновой лампы, подвешенной матерью к окну.

Когда бабушка легла спать, отец посадил сына рядом с собой и спросил, улыбаясь: «Ну что, не жалеешь, что приехал со мной?» – «Не жалею, конечно», – ответил Салман. Он жил тогда у дяди в Чечне, ходил в шестой класс, а на каникулы мальчика привозили к родителям. Этой осенью отец сам приехал в село к началу каникул и забрал сына, словно догадываясь, что жить осталось считанные дни. Он очень любил Салмана... Той злополучной ночью отец очень сильно кашлял. Через несколько дней его не стало...

После смерти отца с ними некоторое время жил дядя, потом они переехали на Кавказ. Семья Салмана поселилась в небольшом доме из трех комнат, построенном отцом. Вскоре умерла бабушка...

Воспоминания из кажущегося теперь таким далеким детства захватили его. Каким счастливым, беззаботным оно было! Как давно он не вспоминал о нем! Вернее, вспоминал, но как-то обрывками, неясно, словно кадры из старой кинохроники. И словно не был он тем жизнерадостным мальчишкой, который любил бегать босиком под дождем, слушать по вечерам при керосиновой лампе бабушкины сказки со всепобеждающими, завоевывающими красавиц героями-юношами, носиться вместе с сестрой за ящерицами, помогать отцу (думал, что помогает, хотя, скорее, путался под ногами) рассыпать корм по деревянным корытам, сидеть с кружкой рядом с матерью, доившей корову, чтобы выпить парного молока (боже, каким вкусным оно тогда было!), – словно это был не он, а кто-то другой. Раньше эти воспоминания не оживляли в нем никаких чувств, не оставляли осадка в душе, лишь вызывали изредка улыбку. Возможно, сейчас на него повлияла близость мест, где прошли самые счастливые дни его детства. Интересно, смог бы он теперь найти в этой степи кошару, дом, в котором они жили? Повинуясь какому-то внезапному порыву, он остановил машину. Трещала голова. Взял банку пива «Белый медведь», открыл и, в несколько глотков осушив ее, выкинул в окно. Пиво было теплым и отвратительным на вкус. Салман напряг память. Если около Улан-Хола повернуть направо и, проехав километров сорок по грейдеру, свернуть налево, то через полчаса он, возможно, доберется до нужной кошары. Ну что же, решение принято.

Салман посмотрел на часы – десять с минутами. Времени в обрез! Часы дорогие, фирмы «Ролекс» – подарок Рамзана. Рамзан был его товарищем, жили они недалеко друг от друга. Разница в возрасте – Рамзан был года на три старше – не мешала их крепкой дружбе. После армии друг уехал в Саратов и поступил там в какой-то институт. А вот Салмана после школы не приняли в Грозненский университет. Учеником он был хорошим или, как говорили учителя, «въедливым». После объяснения нового материала засыпал учителей вопросами до тех пор, пока все не становилось понятным. Школу окончил с двумя «четверками» – по химии и физике. Ему прочили большое будущее. Вручая аттестат, директор сказал: «Какую бы профессию ты ни выбрал, я уверен, что станешь хорошим специалистом и настоящим человеком». Салман провалился на первом же экзамене, вернее, его провалили – не дал «на лапу» кому следует. Он решил дождаться следующего года, а пока заняться чем-нибудь, подработать. Найти работу оказалось нелегко. Приехав в Грозный, присоединился к толпе безработных, целыми днями стоявших на «бирже» в ожидании хоть какого-нибудь заработка. У Салмана не было, конечно, никакой рабочей специальности, и он мог рассчитывать только на то, чтобы кто-то взял его подсобником. Многие из этих людей имели высшее образование, но не могли найти работу по специальности и за последнее время освоили дело каменщика, штукатура или кровельщика. На что здесь мог надеяться Салман?! Что неприятно поразило его, так это то, с каким высокомерием относились к этим несчастным клиенты. Они подкатывали на роскошных иномарках и, приоткрыв дверцу и поставив левую ногу на бордюр, небрежно бросали: «Нужны два каменщика и сварщик!» Предлагали обычно половину цены: знали, что желающие найдутся. Иногда среди рабочих возникал спор из-за выгодного клиента, которого отчаявшиеся люди старались отбить друг у друга. Когда возникла очередная ссора (Салман ходил уже на биржу вторую неделю), он покинул это место, дав себе слово не возвращаться сюда ни за что. Но нужно было что-нибудь предпринять. Мать работала дояркой на ферме, в последние годы зарплату ей не выплачивали. Жили они скромно, если не сказать – бедно. Встречаясь с ровесниками, Салман стал испытывать неловкость из-за своей старой куртки-ветровки, полинявших на коленях джинсовых брюк.

В тот день, возвращаясь с «биржи», Салман встретил на автовокзале Асланбека, своего дальнего родственника. Он уже давно занимался мелкой коммерцией или, как говорили раньше, спекуляцией: возил товар на перепродажу из соседних регионов. Асланбек предложил ему стать напарником, обещал денег взаймы. Салману всегда претило это занятие, и он отказался.

Вечером, когда они всей семьей сидели за столом, мать устало сказала:

– Не знаю, что и делать. Сахар закончился, муки осталось на день-два. Все пообносились, Седе даже за водой не в чем выйти. На зарплату уже нет никакой надежды... – она тяжело вздохнула.

Он взглянул на изможденное лицо матери, ее потухшие глаза и опустил голову. На второй день он рано утром отправился к Асланбеку…

Прошло несколько лет, Салман неожиданно для себя втянулся в новое дело. Над республикой задули грозовые ветры перемен. Весь народ, словно околдованный, бросив все свои дела, работу, проводил дни и ночи на бесконечных митингах на площадях Грозного. Охрипшие ораторы призывали народ к неповиновению московским властям. Многие, побросав свои семьи, рьяно ринулись в гущу событий, занимая посты, должности, в которых ничего не смыслили. Салману же не было до этого никакого дела. Он стал коммерсантом, справил обновку себе, матери, брату с сестрой. В доме появился достаток.

Асланбек любил веселую жизнь, и часть выручки приятели спускали в барах, ресторанах Баку, Пятигорска, Нальчика. Салман начал курить, пристрастился к алкоголю. Правда, в первое время он отказывался составить компанию Асланбеку, когда тот доставал запасенную бутылку водки или коньяка и заговорщически подмигивал ему. Как-то в Краснодаре остановились они в гостинице. Пошел уже третий месяц, как Салман стал ездить в коммерческие рейсы. После ужина Асланбек спустился вниз. «Прогуляюсь немного», – сказал он. Прошло более двух часов, как вдруг открылась дверь, и вошел Асланбек в сопровождении двух смазливых девчонок.

– А вот и мы! – бодро произнес он, ставя плотно набитую сумочку у журнального столика. – Принимай гостей.

Салман в это время лежал на диване и разгадывал кроссворд.

 

– Привет, красавчик! Скучаем? – улыбнулась ярко накрашенная худощавая
блондинка.

 

Салман встал и, стараясь скрыть смущение, сказал:

– Здравствуйте, девушки! Проходите.

– Бек, почему ты оставил его одного? Если бы он был с тобой, тебе не пришлось долго нас уговаривать, по крайней мере, меня, – кокетливо проговорила вторая девушка, невысокого роста шатенка, и, протянув руку, поздоровалась: – Здравствуйте! Меня зовут Рита. А вас?

– А это наш будущий ученый, надежда науки! – Асланбек уже успел изрядно набраться.

Другую девушку звали Наташей. Она накрывала на стол.

– Прошу всех к столу!

На столике были разложены копчености, хлеб, салаты, шоколадные конфеты, стояли шампанское и коньяк «Наполеон». Салман чувствовал некоторую скованность, он завидовал Асланбеку, который так непринужденно вел себя, рассказывал смешные истории, анекдоты.

– Девушка спрашивает парня: «Вась, а ты знаешь, о чем я думаю?» – «Знаю», – отвечает парень. «Ну и бессовестный же ты, Вася!» – рассказывая, Асланбек налил подружкам шампанское, себе – коньяк и, придержав бутылку над четвертым стаканом, вопросительно посмотрел на Салмана.

– Нет, я не буду, – сказал Салман и слегка покраснел.

Ему вдруг почему-то стало стыдно перед девушками оттого, что он не пьет.

– Будешь, будешь, я хочу выпить с тобой на брудершафт, – заявила Рита и слегка прижалась к нему бедром. Салмана словно электрический ток пронзил. Он взял протянутую стопку.

– За милых дам! – произнес Асланбек.

Рита продела руку со стопкой под локоть Салмана, так что локти их оказались сцепленными, и прошептала на ухо:

– За тебя, солнышко! Пей до дна!

Она видела, что Салман – стеснительный, неопытный, но именно это в сочетании с его густыми черными кудрями, большими глазами притягивало ее к нему.

Выпили. Салман затаил дыхание, прикрыл глаза и тоже выпил. Рита взяла квадратик шоколадной плитки, положила ему в рот и поцеловала:

– Молодец!

По телу прошла теплая волна. На душе стало спокойно и хорошо. «Не такая уж это и плохая штука, оказывается!» – подумал он. Вторая стопка пилась легче. Он чувствовал себя значительно свободнее, хотелось говорить, шутить, а Рита казалась самой прекрасной девушкой на свете. Его рука легла ей на колено. Веселье продолжалось.

Через полчаса Асланбек сказал ему:

– Соседний номер пустует. Я договорился с администратором и ухожу туда. – Он подмигнул Салману: – Не робей! – и ушел с Наташей.

Так для Салмана приоткрылась новая, неизвестная прежде сторона жизни, и нельзя сказать, что она ему не понравилась.

Началась война. В ходе двух проверок паспортного режима федералы «зачистили» дом Салмана от всего более или менее ценного. Во время второго своего визита они сильно избили Салмана и уже посадили его на бронетранспортер, чтобы увезти, но мольбами матери, а главное – ценою золотых украшений, сбереженных ею для Седы, удалось выкупить сына. После этого случая они уехали в Ингушетию, где прожили до конца войны на съемной квартире. Асланбек же летом девяносто пятого перебрался на Украину. До этого он провел месяц в фильтрационном лагере в Моздоке…

Вот и Улан-Хол. Он почти не изменился за эти годы. Только в памяти Салмана он до сих пор ассоциировался с небольшим светлым городком, а на самом деле оказался заброшенным, неприглядным поселком с маленькими, приземистыми домиками и бараками. Он повернул направо. Асфальтированная дорога сменилась грейдером. Встречные машины попадались уже реже…

Месяца два назад Салман сидел в своей комнате и смотрел телевизор. Шла какая-то неинтересная телеигра, и он вяло следил за ней. Спускались сумерки. Во дворе залаяла собака. Хлопнула входная дверь, кто-то вошел и поздоровался с матерью, хлопотавшей у печки:

– Добрый вечер, Марет!

Салман прислушался: голос был знакомым.

 

– Живи долго! – ответила мать. – Рамзан, ты ли это?! Да будет твой приход
свободным! Дай-ка я обниму тебя!

 

– Как поживаете? Как здоровье?

– Благодарю Всевышнего, хорошо. Когда ты приехал?

– Несколько часов назад. Салман дома?

– Дома, в своей комнате. Проходи, проходи. Хорошо сделал, что приехал, бедная Совдат истосковалась вся.

Салман встал и быстро направился к выходу встречать гостя. Рамзан... Сколько лет он его не видел! Рамзан вошел, друзья обнялись.

– Какие люди к нам!

Салман чуть отстранился и пригляделся к другу. Тот сильно изменился: раздался в плечах, отрастил усы. Пожалуй, встреться они где-нибудь на улице – и не узнал бы его.

После взаимных приветствий и первых расспросов сели на диван. Салман приглушил звук телевизора. Гость осмотрелся по сторонам:

– Ну, рассказывай, Буквоед, как живешь?

Салман улыбнулся, услышав свое школьное прозвище.

– Да так, нечем похвастать. Коммерцией занимался, да во время войны федералы все выгребли.

– Коммерцией? Купи-продай, значит. А сейчас что делаешь?

– Да ничего. Бывший напарник – сын Хусейна, Асланбек, помнишь его? – уехал на Украину. А я дома сижу. И денег нет возвращаться к прежнему занятию, да и желания особого, если честно, тоже.

– И каковы планы на будущее?

– Один знакомый обещал устроить на охрану нефтепровода.

Рамзан вынул из внутреннего кармана пиджака бутылку коньяка и предложил:

– Спрыснем нашу встречу? Ты как, употребляешь?

– Не откажусь. Я сейчас, – он вышел на кухню и велел сестре принести ужин в свою комнату.

Скоро вошла Седа, поздоровалась с гостем и поставила перед друзьями небольшой столик. На нем появились сковорода с жареным мясом и картошкой, лепешки, тарелки с нарезанными маринованными огурцами, стаканы, соль, сахар. На полу, рядом со столиком, стоял поднос с двумя чайниками. Справившись, не нужно ли чего еще, Седа удалилась.

– А где Сайхан? Вырос, небось? – спросил Рамзан после того, как выпили первую стопку за встречу.

– Гуляет где-то. Скоро появится.

Они принялись за еду. Несколько минут прошло в молчании.

– Поступать не думаешь? Ты же в школе хорошо учился.

– Посмотрим. После школы пробовал в ЧГУ поступить, на географический – не получилось. Работа мне нужна, Рамзан. Сестру нужно одеть – хочет в пединститут поступить, Сайхан в моих обносках ходит. Да и жениться мне пора, пару комнат бы пристроить.

Опять воцарилось молчание. Выпили еще.

– Знаешь что, – сказал вдруг Рамзан, – поехали со мной в Саратов. Поступишь на заочное отделение – я помогу, устроишься на фирму к моему знакомому. Больших денег не обещаю, но регулярный, причем приличный, заработок будешь иметь.

– Ты это серьезно? – Салман отложил вилку. – Надо подумать.

– А чего тут думать? Ну, устроишься ты здесь на нефтепровод свой, нарвешься на какую-нибудь разборку, пропадешь ни за что: либо застрелишь кого-нибудь, будешь потом всю жизнь от кровников бегать, либо тебя самого пристрелят.

Друзья проговорили далеко за полночь. Они расстались, договорившись, что через пару недель Салман приедет в Саратов. Рамзан уезжал через три дня...

Зрительная память, кажется, не подвела Салмана. На западной окраине поселка Нарын-Худук, на трех установленных вертикально в бетонное основание трубах, висел большой щит. Краска на нем давно облупилась, но все же еще можно разобрать надпись, сделанную большими белыми буквами на фоне красных знамен, полей пшеницы, многоэтажек и буровых вышек: «Народ и партия едины!» Буква «п», скорее, угадывалась, чем читалась. На земле рядом с щитом валялись обрывки бумаги, пустые жестяные банки, окурки. Здесь остановка. Раньше был еще навес из больших плит с суженными книзу боковыми стенами, которые и с внутренней и с внешней стороны украшала цветная мозаика. Внутри были изображены три девушки, красавицы протягивали путнику каравай хлеба, а снаружи лихо гарцевали всадники на длинноногих скакунах, один – с винтовкой и в буденовке, другой – с шашкой и в кубанке с красной полосой наискось. Теперь навеса уже нет.

От грейдера сворачивала неширокая дорога в две колеи. Салман вспомнил, как в детстве отец привез его на подводе в поселок на день рождения. Они зашли в единственный продуктовый магазин и накупили всяких сладостей: шоколадных конфет «Тузик», карамельных подушечек, пряников, печенья, несколько бутылок лимонада. В соседнем магазине отец купил ему красные сандалии и матросскую бескозырку с двумя длинными лентами и надписью «Моряк». Салману казалось тогда, что он стал обладателем самого большого в мире клада. А мама в тот вечер испекла большой торт. Теперь он понимает, насколько хлопотно было им организовать для него этот праздник. Подпаска с ними тогда не было, и отец послал пасти отару мать. А сам отправился с сыном на подводе – это за двадцать пять-то километров! – чтобы доставить ему удовольствие. Салман вспомнил вдруг, что уже несколько лет не был на могиле отца. Правда, мать ходит туда каждую пятницу, а он...

Для него же главным мерилом счастья, смысла жизни стали деньги. Да, деньги.

«Но виноват ли я? Ведь если у тебя нет денег, если ты бедно одет, тебя и за равного никто не считает». – «Кто не считает? Кто? Сыновья Юнуса, бывшего председателя колхоза, который распродал в соседних районах оставшиеся на ферме сорок семь голов скота, списав их на войну, а сам даже зарплату колхозникам не выплатил? Семья Исаевых, разбогатевшая на продаже гуманитарной помощи? Или этот скряга Беслан, отстроивший двухэтажный дом на деньги своей жены-спекулянтки, об амурных похождениях которой в Баку не рассказывает только ленивый? Много ты теряешь, если они не считают тебя за равного?» – «А что делать, если даже для поступления в вуз нужны деньги, а не твои знания?» – «Твой отец имел три класса образования и, несмотря на это, был уважаемым человеком. Все, кто знал его, до сих пор очень тепло отзываются о нем». – «Тогда время было другое. Между бедными и богатыми не было такого большого разрыва». – «Время всегда одно и то же. Оно не меняется. Только такие, как ты, накладывают на него свой грязный отпечаток».

Салман сильно потер левой рукой лоб и виски. Перепил он вчера.

В Саратов Салман приехал через месяц. Рамзан встретил его. Он жил недалеко от набережной Волги, у медсестры Марины Тарасовой. С хозяйкой они встретились в прихожей – она собиралась на работу и стояла перед зеркалом, поправляя светлые волосы. Это была молодая женщина лет тридцати, довольно приятной внешности.

– Это мой двоюродный брат Салман, я тебе рассказывал, – представил гостя Рамзан. – А это Марина, моя жена.

– Очень приятно, – улыбнулась Марина. – Проходите, а мне нужно идти на дежурство, извините. Ромик, в холодильнике суп, котлеты, разогреешь. – Она ушла.

 

(Окончание следует)



Автор: СУЛИМАН МУСАЕВ

Оценить статью

Метки к статье: Дагестан, Дагестанцы, Журнал Дагестан, Сулиман Мусаев

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^