Информация к новости
  • Просмотров: 734
  • Добавлено: 3-03-2016, 21:46
3-03-2016, 21:46

Ол райт!

Категория: Литература, №2 февраль 2016

Позавтракав в номере отеля (пюре из корня сельдерея, рис в крапинку, чай, кофе…), подруги спустились к гиду, который ждал их рядом со своей шестиместной серебристой Мицубиси.
Анфиса с коротко стрижеными черными волосами и бинтами на исцарапанных соперницами по дзюдо пальцах (ими она гордилась не меньше, чем смазливая девчонка блестящими кольцами), в джинсах с множеством карманов и кроссовках Адидас больше походила на спортсмена, приехавшего на соревнования, чем на туристку.
В Култум – в белоснежном платке, вышитом золотыми нитками, с бахромой, касающейся пяток полосатых туфель на мягкой подошве, темно-синем узком платье в белый горошек, с самодельной сумочкой из разноцветных шерстяных ниток – нетрудно было узнать туристку-чужестранку.
Анфиса ж не носила с собой сумок – карманы джинсов заменяли ей их. В одном кармане – мобильник, в другом – документы, в третьем – деньги, в четвертом – складной швейцарский ножик…
Семен Семеныч уже ждал их. Он был в серых джинсах и белой безрукавке, на почти детском, маленьком, круглом лице нелепо смотрелись большие солнцезащитные очки; голову украшала красиво тронутая сединой шевелюра. Он стоял в двух метрах от Мицубиси и любовался, словно мальчишка, тем, как блестит и сверкает его «чадо» под еще не жаркими, но яркими лучами солнца, только что вырвавшегося из объятий пушистого облака на прозрачно-голубом безбрежном небе.
Прошло лет семь, как он приобрел ее, но ни разу она не подвела его. Более того, машина выглядела так, будто вчера сошла с конвейера. Для него она была и другом, и женой, и домом, и чем хотите. Ни жене, ни друзьям, ни приемному малышу, в котором не чаял души, ни домашним кошке и собаке, к которым был привязан, он не оказывал такого внимания, как ей. Нередко он разговаривал с ней как с живым существом. Нежно называя ее – «Мица моя», он поглаживал капот, словно милую подругу.
Вот и на сей раз, сняв очки (в очках Мицубиси не увидит ведь его дружеского жеста), он подмигнул ей большими иссиня-черными глазами и, тут же водрузив очки на место, проговорил:
– Ты пришлась по душе нашим девушкам, Мица моя. То ли еще будет, когда покатаем их по городу!..
Он с удовольствием вспоминал, как по просьбе Култум (она ведь не видела такого!) превращал сидения то в столики, то в детские креслица, то незаметно снимал их, и салон превращался в просторный багажник.
Завидев девушек, он походкой подростка засеменил навстречу и сходу по-простецки пожал им руки, будто они были давно знакомыми друзьями.
– Ну как вам у нас: спали весело, а проснулись – рассвело?! – гортанно заговорил он, будто голос исходил не от него самого – щупленького человечка ниже среднего роста, а от какого-то незримого богатыря, стоящего за его спиной.
Подруги, еще не привыкшие к его тенору, удивленно переглянулись.
– Она спала как сурок, но я еще не привыкла к вашему режиму, – ответила Анфиса.
– Ол райт! Через день-два все будет в ажуре. Как говорят, и корова привыкает к ржаной соломе.
Девушки засмеялись, не видя смысла в несколько странном сравнении их с коровой.
Когда они из трех предложенных Семеном Семенычем маршрутов (на машине – по городу, на гидроплане – над городом и пешком – по центру города), выбрали третий, он одобрительно кивнул:
– Зер гут! Умом не рассудишь, так пальцем не растычишь, – заметил он, подчеркивая, что он владеет не только английским, но и немецким языком.
– Не врубилась, что вы сказали, – вытаращила глаза Анфиса.
– Ум не в летах, а в голове, – с улыбкой ответил гид.
– Вы всегда так загадочно говорите? – вмешалась Култум, вешая сумку на плечо.
– Как иначе говорить с вами, когда вы не по годам умны?! – продолжал лукаво улыбаться гид.
– Откуда вы это взяли?
– Девять из десяти туристов, особенно вашего возраста, в первую очередь выбирают маршрут на самолете или на тачке.
– И что в этом плохого?
– Плохого-то ничего нет, но никакая езда и на самой роскошной машине (он глянул на свою Мицубиси), никакой полет на самолете так не впечатляет, как размеренная ходьба, когда зришь вокруг, поворачиваясь, куда хочешь, останавливаясь, где хочешь, когда не только видишь все глазами, но и ногами чувствуешь, что ходишь по земле…
– Тут вы неправду сказали! – радостно перебила его Анфиса, которой так и хотелось противоречить ему.
– Да? – нисколько не удивляясь и все так же добродушно улыбаясь, спросил гид.
– Как можно чувствовать ногами землю, когда топаешь по асфальту?
– Ол райт! Но земля и под асфальтом чувствует наши шаги, и ей это куда приятней, чем грубое трение бездушных шин…
– С вами не соскучишься, – усмехнулась Култум, которую все больше привлекала простодушная открытость гида.
Открыв двери салона Мицубиси, Семен Семеныч весело скомандовал:
– По местам! Поставим Мицу мою на парковку и потопаем по городу…
Когда подруги вышли из машины, от яркого солнца в глазах зарябило.
Култум надвинула платок на глаза, Анфиса, опустив голову, спряталась от солнца.
– Солнышко всходит – лентяй с ума сходит; солнышко садится – лентяй веселится, – сострил гид.
– Ну и радуете вы нас: то с коровами сравниваете, то – с лентяйками! – съязвила Анфиса.
– Мсти не словами, а делами, – ответил тут же гид. – Без солнцезащитных очков у нас делать нечего! Идем прямиком в магазин «Оптика». А вот он – направо…
Подруги выбрали очки Полароид с радужными стеклами. В них девушки смотрелись куда привлекательней и загадочней.
И тут гид не преминул пошутить:
– Ол райт! Теперь глаза у вас орлиные, хотя крылья комариные.
Подруги обратили внимание на множество белых попугаев какаду с черными клювами и желтыми хохолками, носящихся взад-вперед по центру города, словно черные вороны на Москве. Но попугаи не каркают так неприятно, как вороны, и не остерегаются людей. Они не прочь с ладони прохожего перехватить еду, безмолвным приседанием приветствовать человека или ошарашить его заученной фразой…
– Ты так шею сломаешь, милая! – сказала Анфиса, глядя на подругу. Култум вскидывала голову то налево, то направо и щелкала мобильником. – Высотных зданий, что ль, не видела?!
– Высотные здания видела, Анфиса, но чтобы по ним скалолазы карабкались, – впервые!
На двух небоскребах, стоящих недалеко друг от друга, на разных высотах то ли поднимались, то ли спускались мужчины, привязанные к канатам, с торчащими на боку ведрами. Держась левой рукой за канат, правой они водили каталкой по окнам.
– Мойщики окон! – пояснил гид. – Обычно еще до восхода солнца начинают работать, в обед от солнца и жары сгореть не мудрено… Если говорят: мыть полы – не жалеть спины, то здесь: мыть окна – не жалеть головы… Опасная работа!
Не прошли и двадцати шагов, как из-за угла красочного супермаркета выскочила дымчатая кошка со звенящим колокольчиком на шее и скрылась за эвкалиптом с пирамидальной кроной.
– Вав! Здесь уличные кошки колокольчики носят! – воскликнула Анфиса.
– Уличных кошек и собак вы здесь редко встретите. Люди ловят их и несут в приюты. Это, скорее, домашняя кошка. Хозяин выпустил ее на прогулку, надев на шею колокольчик.
– Зачем ей колокольчик? Чтобы хозяин знал, куда она пошла, где скрывается? – спросила Култум, сожалея, что не успела запечатлеть ее на мобильник.
– Отнюдь нет. Куда б ни пошла, домой дорогу кошка всегда найдет. Но как увидит птицу, в ней просыпается инстинкт хищника, она может подкрасться и оставить от нее «рожки да ножки». А колокольчик предупреждает птиц о приближении опасности…
– Аллах ты мой! Как это замечательно, – воскликнула Култум.
– Недаром говорят: «Кошке – игрушки, а мышке – слезки», – заключил гид.
На улицах Сиднея было так же оживленно и многолюдно, как и в городах России. Но ни среди хаотичной толпы людей, ни среди скопления машин не было ни суматошной суеты, ни идиотской расхлябанности – все двигалось и перемещалось так же энергично и без передышки, но с каким-то толком, чувством и расстановкой.
Потоки отличаются большой разношерстностью – здесь можно встретить людей в традиционных нарядах любой национальности. Есть целые этнические кварталы: индийский, арабский, китайский, русский, японский… Жители этих кварталов свято берегут родные языки, обычаи и традиции. Да и вывески многих магазинов написаны на каких-то закорючках и иероглифах – к вашим услугам самые экзотические предметы потребления.
Коренное население Австралии, по сведениям Семена Семеныча, составляет менее одной трети, в то время как в Японии только каждый пятый или шестой человек иностранец. Сидней – один из самых интернациональных городов мира, где аборигены составляют менее двух процентов! Наверное, поэтому в жителях Австралии нет ни американо-английского апломба, ни русского снобизма, ни немецкой отчужденности. Люди отличаются большой расовой и религиозной терпимостью. Они живут по принципу: ты не хуже, но и не лучше других.
Здесь не встретишь коренных жителей в кожаных куртках и натуральных мехах – зачем убивать животных ради одежды?!
Хотя коренными и самыми распространенными деревьями в Австралии считаются эвкалипты и пальмы, улицы Сиднея засажены деревьями, завезенными из самых разных уголков мира и цветущими по законам своих стран – независимо от того, что здесь другой климат и другие времена года.
В самом центре города в прудах плавают карпы, но никто и не помышляет ловить их. Идешь по городу, то и дело взгляд падает на сине-зеленые воды заливов, на клумбы с ярко-красными, синими и желтыми цветами… Молодежь и старики спокойно располагаются на газонах и никакого мусора за собой не оставляют. А пикники на лоне природы – любимый отдых сиднейцев.
Можно только позавидовать тому, как бережно относятся австралийцы к памятникам архитектуры и культуры! Даже некоторые высотные дома за современной архитектурой скрывают изнутри постройки прошлого века, сохраненные в первозданном виде стены первых этажей. И при этом по центру города ходят поезда по кольцу. Иногда возникает такое ощущение, будто они прошивают высотные здания и выходят из-под них.
Впечатлений о городе за день было не перечесть.
Обед во вращающемся ресторане Сиднейской башни, увенчанной со всех сторон белыми канатами, словно гигантской паутиной, фото на фоне моста Харбор-Бридж и Сиднейского оперного театра, прогулка по Сиднейской набережной…
Более всего запомнилась им встреча с приятелем Семена Семеныча Цветаном.
Подруги с гидом шли по набережной, расположенной между Оперным театром и мостом Харбор-Бридж, когда к ним сзади подбежала девчонка лет семи в джинсах со снежинками и светлой футболке с портретом принцессы на груди. Левой рукой держа под мышкой куклу с большими глазами, правой она схватила Семена Семеныча за штаны:
– Дядя Олрайт! Дядя Олрайт! Папа просит подождать его, – сказала она по-английски звонким детским голоском.
– Где он?
Гид с девушками обернулись.
Высокий симпатичный мужчина в простых джинсах и трикотажной футболке, наклонившись, вел к скамейке согбенную старушку.
– Бабуле просто плохо стало. Папа вызвал скорую, – гордо пояснила девчонка, прижимая к груди куклу.
– Твоя бабуля? – спросил Семеныч, направляясь к мужчине со старушкой.
– Не-е… Чужая, – ответила девочка, обижаясь на девушек, не обращавших внимания на ее новую куклу.
– Как тебя зовут? – спросила Анфиса с хорошим английским произношением – она изучала английский с первого класса.
– Куклу мою?
– Тебя и куклу.
– Меня – Патриция. А куклу – Принцесса! Я тоже буду Принцессой, когда вырасту.
– Папа купил куклу? – спросила Култум по-английски с явным акцентом горянки.
– Нет! У меня – свои сбережения. Накопила – и купила, – залилась колокольчиком Патриция.
– Видишь, у них с рождения дети учатся рынку, – сказала по-русски подруге Анфиса, то ли снисходительно, то ли одобрительно улыбаясь.
Тем временем к скамейке подошли два врача скорой помощи, дали старушке что-то понюхать, сели рядом с нею и, поблагодарив, отпустили отца Патриции с Семенычем. К удивлению подруг, врачи были не в белых халатах с красным крестом, а в зелено-голубой форменной одежде со светящимися белыми крестами и белыми полосками на брюках и рукавах. Они смотрелись куда приятнее, чем врачи в белых халатах.
Надвинув на лоб черный козырек белой кепки (забыл темные очки дома!), отец девочки как-то по-дружески тепло обнял Семеныча за плечи, и они пошли к девушкам. На фоне статного и широкоплечего отца Патриции гид казался не по годам постаревшим подростком. Выхоленная черная щетина без следов седины хорошо шла к смуглому квадратному лицу и монголоидным глазам отца девочки. Моргнув в сторону молодых туристок, сказал Семенычу:
– Вот почему так молодо выглядишь!
– Мерси! – поблагодарил по-французски Семеныч. – Цветок, на цветок глядя, охорашивается, – хохотнул он, как бы давая знать гостям из далекого Дагестана, что ему покорен и французский язык.
– Пап! Знакомься. Это мои подруги! – опустившись на корточки, Патриция одной рукой прижимала к себе куклу, другой, пристально рассматривая, держала бахрому платка Култум.
– Рад видеть вас в нашем солнечном крае! Цветан меня зовут, – протянул руку друг Семеныча.
Анфиса только успела пожать руку австралийца, как услышала:
– Дзюдо занимаетесь? Если б даже не было бинтов на пальцах, по мужскому рукопожатию нетрудно было определить, что вы спортсменка. Правда, когда-то и я увлекался дзюдо, но ничего из этого не вышло, – снисходительно посмеялся Цветан.
– Она – чемпионка! – с трудом уловив смысл слов Цветана, Култум поспешила поддержать подругу и как-то подчеркнуть свое знание английского.
Слова Цветана о мужском рукопожатии легли бальзамом на душу Анфисы. Но она была больше тронута тем, как одобрительно отозвалась о ней подруга.
– Хватит трепать платок! Испачкаешь еще! – Цветан отстранил дочь от Култум и спросил: – Сами вышивали, наверное?
– Нет, мама.
– Вышивки Култум в музеях экспонируют, Цветан. Она – из Аула мастеров, где все мужчины занимаются ювелирным делом, а женщины вышивают и вяжут.
– Погоди, погоди. Это там, где живут мастера-златокузнецы? Бачинцы, кажется?
– Кубачинцы, – поправила Култум, улыбаясь.
– Вспомнил: Дагестан! У них – большой поэт Расул Гамзат… Написал книгу о Дагестане. Переведена на многие языки. Собирался прочитать, но как-то недосуг было… Очень приятно. Очень! Теперь я непременно прочту…
– Тебя-то можно и простить, а вот мне грех, что до сих пор не читал ее. Сегодня же займусь этим полезным делом, – покаялся Семеныч.
– У вас есть «Мой Дагестан»? – спросила у гида Култум, укоризненно глядя на подругу. Она хотела было взять с собой книгу как подарок, но Анфиса отговорила: это у нас только, мол, недавно перестали ценить книги, а в развитых странах, как Австралия, давно не читают их.
Поняв подругу, Анфиса виновато отвела взгляд.
– В Интернете все есть! – ответил Семеныч, вызвав улыбку одобрения у Анфисы.
– Я такой платок хочу, пап! – Патриция схватилась за платок Култум.
– Подрастешь – закажем Култум, – усмехнувшись, Цветан оттащил дочь от гостьи.
– Подожди-ка. Сейчас я тебе… – Будто спохватившись, Култум извлекла из сумки носовой платок с вышитыми на нем колокольчиками и подарила Патриции.
– Вау! Видишь, пап!!! Я его никому не дам! Даже – маме! Принцессе нос вытирать буду… – Выхватив платок из рук Култум, Патриция отбежала подальше, будто кто-то собирался отнять его у нее.
– А спасибо где, глупая?! – улыбаясь, пригрозил пальцем дочери Цветан.
Оглянувшись и лукаво улыбаясь, дочь сказала:
– Сам скажи, пап! Я тебе доверяю…
– Ол райт! Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, – засмеялся Семеныч.
Тронутый вниманием Култум к дочери, Цветан пригласил гостей из Дагестана вместе с Семенычем на следующий день к себе на ужин.


Автор: Магомед-Расул

Оценить статью

Метки к статье: Магомед-Расул, Журнал Дагестан

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^