» » СПИНОЗА И СОКРАТ
Информация к новости
  • Просмотров: 1349
  • Добавлено: 3-04-2016, 22:21
3-04-2016, 22:21

СПИНОЗА И СОКРАТ

Категория: Литература, №3 март 2016

СПИНОЗА И СОКРАТПознакомились эти двое давно – лет 25 уже. Один, Дагир, постарше, другой, Багав, помоложе. Живут они в городе, который называется – тут скрывать нечего – Махачкала. Приличный такой городок, тысяч на 700 жителей. Столица, между прочим. А страна – Дагестан. Есть такая республика, автономная, конечно, что бы там не говорили, в составе другого государства – его-то все знают – России. Да и Дагестан с некоторых пор у всех на устах. Но уста разные. Одни кривятся, это у тех, которые только телевизор смотрят, а о Дагестане толком не знают. Их большинство. А у меньшинства, кто в Дагестане бывал, глаза теплеют, а губы трогает добрая улыбка. Но не об этом речь.

Речь о том, что вышли два друга на пенсию. И призадумались. Проработали они в одной конторе вместе почти 25 лет, и остались довольны друг другом. Что дальше? Не знают. Баклуши бить? К этому не привыкли. Чувствуют – надо дело найти. Огляделись – ничего по душе нет. Создавать новое производство, ведь и прежнее, в котором были заняты, начато было ими с нуля? Потому, что идея была привлекательна, а они понравились друг другу. Прямо – дружба получилась, с первого взгляда. Однако ж профессии у них – диаметрально противоположные. Но каждый – профессионал. И они органично дополняли друг друга. Да и качества их, ответственность, чувство юмора, способность пошутить и над собой тоже, помогали в работе. А особенно то, что наивность одного и практичность другого приводили к верным решениям. Лишаться этого им было жаль. Но чем заняться – ни тому, ни другому на ум не приходило.

Прошел почти год. Не раз обсуждали друзья эту проблему, советы других, столь же крутых, специалистов не приносили пользы. Варианты рассматривались разные, разброс был велик – от создания транспортного агентства, увязывающего в интересах клиентов возможности воздушного, железнодорожного и автомобильного сообщения, до – производства пьес, сценариев комедий, мелодрам, боевиков, на которые народ хлынет валом. Крайние полюса заманчивых идей после дебатов, смены блюд и напитков в очередной раз отвергались, но и промежуточные поддержки не находили. Пока в один из дней Багав не позвонил Дагиру и не пригласил к себе на собеседование.

Оно прошло исключительно плодотворно – по укоренившейся традиции в беседке среди уютного сада во дворе его дома. Старший его внук Булат, третьеклассник, интеллигентный мальчик, внимательно слушал беседующих друзей и иногда задавал умные наводящие вопросы. Зато младший, Батыр, едва достигший детсадовского возраста, мешал обсуждению возникшей у деда идеи изо всех своих уже недюжинных сил. Друзья справились с Батыром, и идея получила одобрение. В рождении ее, как, оказалось, были повинны и интеллигентный Булат, и шустрый Батыр.

А идея – проще пареной репы. Ничем подобным они прежде не занимались. Дело это прежде им даже претило. Хотя остальное население государства, и Дагестана, в частности, предавалось ему с большой охотой. Вот и друзья решили испытать себя. Мол, чем мы хуже? И здесь, чтобы читатель уверовал в неизбежность и логичность того, что произошло потом, необходимо сделать небольшое отступление, этакий изящный экивок в сторону генеалогии, народных традиций, родственных связей и математики.

Начну с того, что Багав богатый человек – у него две дочери и сын, два внука и две внучки, два брата и три сестры. У каждого брата и каждой сестры – свои дети: в каждой семье от двух до четырех детей. У отца Багава – четыре сестры, а у его матери – четыре брата и три сестры. У одной из четырех отцовских сестер восемь детей, у другой – шестеро, у третьей – тоже шестеро, а у четвертой – «только» четверо. А у каждого из четырех братьев матери – от трех до семи детей, а у каждой из трех сестер матери – от трех до шести детей. Старшая дочь Багава несколько лет назад решила подсчитать, сколько же у ее отца двоюродных братьев и сестер. Насчитала 56. С тех пор их число продолжало расти, и тенденция к замедлению процесса даже не проклевывается. Каждый, кто получал в школе на уроках математики оценки выше двоек, наверняка, знает, чем геометрическая прогрессия разнится с арифметической. В дагестанских школах, кстати, математика усваивается лучше ботаники.

Взяться подсчитать, сколько у Багава теперь родных вкупе с двоюродными, и только племянников и племянниц, никто не брался. Ну, очень, очень, очень много. В сезон свадеб у Багава почти каждую неделю происходило праздничное торжество. «Ты не устал танцевать и подарки носить?» – спросил его как-то Дагир. «Устал, – честно ответил, рассмеявшись, тот. – Но так принято. И это приятно, хотя, знаешь, и не всегда легко…» Поэтому в праздники, когда родственники и друзья ходят к друг другу с поздравлениями, в его дом лучше не соваться – затопчут… Так происходит на Ураза-байрам, на Новый год, в День Победы, или еще в какой, хотя бы, скажем, в День работника транспорта или во всемирный День туриста….

Так вот, в один из будничных дней, поскольку прием визитеров и в будни редко прекращается (гость в дом – радость в дом), один из племянников Багава принес его внукам, Булату и Батыру, подарок – двух маленьких крольчат. Радости было вдосталь – это у внуков, а Багав только в затылке почесал. Все же на первый раз он этот, с позволения сказать, презент где-то и как-то пристроил. Не мог же дед ребят огорчать. Затем приспособил оборудованный под кроличье жилье ящик. А потом настал тот час, который определил ритм жизни Багава почти на весь последующий год.

Вестником грядущей модернизации его жизненного уклада явился сосед, владелец в их бывшем дачном поселке дома справа. Увидев во дворе ящик с крольчатами, он воскликнул: «Вах, дорогой Багав, вот же твой баракат! А не твои года, как любишь повторять. Эти звери плодятся – не остановишь! Торгуй – а деньги в сундук. Банкам доверия – нет, как и на моем аварском – гьечу, так и на твоем кумыкском – ёк!»

В груди Багава что-то защемило, в животе екнуло. Не потому, что пригрезился сундук с рублями, долларами и евро. Он давно понял, что не в деньгах счастье. Хотя коротать время без их добычи ему было противно. Пенсия – да, но ведь не разгуляешься, даже курам на смех. Вечером он позвонил Дагиру, тот наутро явился, и – после всестороннего обсуждения – решение было принято. Правда, Дагиру место в рождающемся бизнесе отводилось не сразу.

Тот был махровым горожанином, и к сельскому хозяйству имел отношение исключительно прикладного характера – в качестве потребителя, причем, несколько привередливого, хотя – по отдельным позициям – и восторженного. Но эти его качества не могли способствовать повышению коэффициента полезного действия (КПД) в кролиководстве. Возникали опасения, что могли ему и помешать. Поэтому сошлись на том, что Дагир поначалу ограничится виртуальным участием – моральной поддержкой. Уход за сексуально озабоченными зверьками, продажу выращенных особей живьем и в качестве продукта – это он не потянет. Даже подсчет выручки поручать Дагиру было опасно. Зато в рекламной кампании он был способен достичь немалых высот. Но до этого этапа – производства необходимого объема товарной массы – было еще далеко.

Так Дагир остался в засаде, дожидаясь своего часа. Вот тогда он вступит в строй, и сонм покупателей будет толпиться у прилавка на махачкалинском рынке, оттирая конкурентов локтями и наступая им на ноги. А кто-то из женской родни Багава, стоя за прилавком, будет весело покрикивать на них, успокаивая, что диетического, удивительно полезного, экологически чистого – прямо «экомяса» – на всех хватит.

Дальнейшее конструирование бизнес-проекта шло путем «пошаговой» технологии. Первым делом было приобретено практическое руководство для кроликовода-любителя. Профессиональные пособия Багав категорически отверг, сказав, нагло демонстрируя знание творчества Чехова, что он «не Спиноза какой-нибудь». Дагир не стал спорить, не впервые это слыша, чему абсолютно верил. Но выразил надежду, что инструкция любителю будет исполняться настолько, насколько будет возможно в рамках его домашнего хозяйства и козней трехлетнего Батыра.

Следующим шагом было сколачивание первой жилищной клетки для первой супружеской пары. Потом появилась вторая клетка, третья…. А всего их окажется со временем четырнадцать. Назначение у каждой было не под копирку. Самцы, самки, а молодняк отдельно – юного, среднего и старшего возраста. Своя клетка и для процесса появления потомства, наконец, и для зверьков, готовых превратиться в товар.

Дагир однажды заикнулся, что неплохо бы – для полноценного развития всех унаследованных потомством качеств родителей – не допускать инцеста при совокуплении супружеских пар, но Багав так на него посмотрел, что Дагир чуть не остался заикой навсегда, а у Багава от возмущения предполагавшейся для него новой обязанности в ту минуту пропал дар речи.

Отдельная песня про кормежку. Два новоявленных бизнесмена так и не выяснили, какой жизненный позыв у их подопечных превалирует – к совокуплению или к еде? Первый из них – сугубо их забота – что хочу, то и ворочу, процесс не подлежал коррекции извне. Что было замечательно, и друзей устраивало. Совсем иное дело – кормление этих маленьких, пушистых, со стороны поглядеть, невинных созданий, а на самом деле – гигантов сексуальной похоти. Они или предавались ей, или глотали, наспех пережевывая, все, что им приносили. А что им доставляло большее удовольствие, понять было невозможно. Багав привозил им впрок с оптового рынка тюки сена и мешки пшеницы, а «разносолы», рекомендуемые «руководством», он из кроличьего меню исключил напрочь с первого дня. Мэтр кролиководства весьма уверенно заявил с важным видом, что тогда его подопечные совсем озвереют, и тогда, мол, вкусовщина в пище будет способствовать лишь повышению сладострастия, а не увеличению приплода.

Непросто шли друзья к реализации проекта «Экомясо». Торговля еще не начиналась, а пока... То внутри сена в тюках оказывалось множество колючек, не будешь же ими травмировать нежных «гигантов». И Багав, в кровь исцарапывая руки, очищал тюки, а душу облегчал, извергая вслух разнообразные лексические идиомы. А то Батыр, утверждаясь в роли «пятой колонны» в самом логове бизнесмена, непостижимым образом ухитрялся поддеть крючки на дверцах клеток и выпускал почти всех этих пушистых, пока еще дармоедов, на волю. Хорошо, что во двор. Возникали трудности и более-менее масштабные, которые стоически преодолевались. А потом обнаружился один нюанс. Нет – два. Хотя – нет, даже три.

Нюанса три, но все они, как говорится, из одного флакона. Потому что обнаружились, когда пришла пора употребить в пищу экологический деликатес. Трансформация зверька в товар возможна лишь после малоприятной процедуры, производимой с помощью острого инструмента, которым может быть и нож, и топор, а может, и нечто, чем пользуются на скотобойнях более крупного масштаба. Теперь Багав этих пушистых созданий рассматривал уже как заурядную скотину. Что же у него в голове там щелкнуло? И почему?

Инерция, как учит физика, сила великая. Багав в школе физику не любил, как и остальные школьные дисциплины, предпочитая обходиться природным умом, поскольку интуитивно ощущал, что может на него положиться. И не ошибался, как подтверждала практика. Но инерции был тоже подвержен – будучи частью человечества, вынужденного следовать физическим законам. Дело в том, что в домашних условиях исполнение сей процедуры поручалось издавна в его семье именно ему – старшему сыну. Он вырос на городской окраине, можно сказать, в атмосфере причудливого сочетания городского быта с сельским. Родители переселились в город из аула и продолжали держать на этой городской окраине и корову, и кур. И соседи вокруг тоже так жили – уже и не сельчане вроде, но еще и не горожане тоже. Вот и стал Багав горожанином сельского разлива, что очень ему помогало в разных жизненных передрягах, выделяло его среди городских сверстников. Он знал и умел то, что другие не знали и не умели. Случалось, что он и грешил там, где городской житель – как рыба в воде, а он – как рыба на кукане. Но это лишь на минуту-другую, ориентировался он повсюду почти мгновенно. И в городе со своей реактивностью почти в любой ситуации не попадал впросак. Так что функции бойца убойного цеха, как и работника по раздаче кормов, естественно легли на его – не хрупкие, но и не могучие – плечи.

Нельзя не добавить к месту, что производственная структура затеянного пенсионерами предприятия в силу его специфики неизбежно повлекла за собой и другие командирские должности Багава. Вне всякой конкуренции – из-за отсутствия претендентов – он занял посты руководителя и других производственных подразделений. Да таких, что без опыта работы в столь важных областях человеческих знаний, как, например, медицина и акушерство, пусть и применительно к братьям нашим меньшим – совершенно было не обойтись. Но Багав обходился, пользуясь своей замечательной реакцией на всякие непредвиденные обстоятельства. Да и книжечка «Руководство для любителя морочить себе голову» тоже выручала.

Второй нюанс оказался из сферы – этических, что ли, или сентиментальных, если уместно так по этому поводу выразиться, соображений. Выявились они вдруг, к изумлению всех, кто наблюдал, как возникает из небытия спецпредприятие по производству «экомяса», всего у двух персон. Однако ж – не абы каких, а стоявших у самых его истоков. Одна персона – внук Булат, ведь это и ему в подарок были преподнесены два махоньких зверька, что спровоцировало все последующие действия. И что вы думаете? Когда дело дошло до первой пробы в качестве пищи повзрослевших собратьев подарка, Булат от участия в таком кощунстве категорически отказался. Как!? Эти чудные, нежные, пушистые создания банально есть? Жевать, глотать? Уговоры и никакие аргументы оказались не действенны. Что ж, это можно было понять, еще ведь ребенок, хотя и третьеклассник, чуткая, трепетная душа.

Но какова вторая персона! Здоровый такой лоб! Пенсионер уже, за плечами которого – тоже не хрупкими, хотя и не могучими, как и у Багава, – немало десятилетий. Однако – и этот туда же! Да, этим вторым виртуальным предателем бизнеса оказался Дагир, соучредитель, так сказать, – прости нас, грешных. Он тоже, что ли, чуткая, трепетная душа? Кто бы мог подумать!? Эксперты, как и остальные участники и наблюдатели процесса приема пищи, поразились его поведению и были уязвлены до глубины своих заскорузлых душ его отказом пригубить (простите, это оговорка) хотя бы кусочек «экомяса». После уговоров и аргументов, адресованных, как и Булату, от Дагира, как и от Булата, отстали. В конце концов, мол, – «это их личное дело». Вот так, в одном «диетическом анклаве» оказались внук Булат и дед Дагир. Родственные души, понимаешь, прости нас, грешных.

А третий из упомянутых нюансов трудностей, возникших перед предприятием, рождающимся в муках, таковым вначале вовсе не воспринимался. Напротив, он был свидетельством успеха, признанием заслуг Багава на ниве кролиководства. И что особенно важно, что следует подчеркнуть дважды и трижды – в рамках домашнего хозяйства, которое грозило стать по статусу малым, а потом и средним предприятием. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Возможно, и Багаву грезились лавры лучшего кроликовода Дагестана, а там – кто знает – может, и всей России. А Дагиру – даже светила, возможно, премия как лучшему его подмастерью. По крайней мере, первые два месяца после получения продукта, готового к употреблению, с их лиц не сходило выражение довольства, присущее преуспевающим бизнесменам, купающимся в лучах славы. А потом….

Потом произошло то, что не было учтено в бизнес-планах предприятия, но неизбежно проистекало из нравственных установок новоиспеченного главного кроликовода, сформированных его воспитанием. Если же взглянуть на возникшую проблему шире, то эти установки и его воспитание явились продуктом народных традиций, культуры родственных связей, социальных отношений в обществе. Из чего проистекают все национальные обычаи, и такие, в том числе, как хлебосольство, гостеприимство и т.п. Замечательные качества народного характера. Багаву они были присущи в полной мере.

Первый тревожный звоночек о сгущающейся туче грядущего банкротства, опускающейся над домашней фермой, прозвучал неожиданно. Это случилось, когда Багав вдруг обратил внимание, что после первых месяцев, наполненных восхищением гостей, неизменно поднимавших тосты за дальнейшее процветание домашней фермы, продукции ее почему-то не прибавляется. А ведь до тех пор она, хотя и медленно, но неуклонно росла. И даже тенденции такой нет. В лучшем случае, очередная ее порция для грядущего застолья с гостем или с гостями, удивленными красующимися по периметру сада четырнадцатью клетками с безропотными зверьками, постоянно находилась. А теперь? Почему ее нет? Почему не работает народная мудрость: «Чем дальше в лес – тем больше дров»?

Да, всякий раз, с готовностью отзываясь на призыв посетителя, прослышавшего о ферме, или нечаянно ее обнаружившего, «отметить, как положено, это дело», Багав с удовольствием на него откликался. Но дни мелькали в трудовых хлопотах, родни было много, друзей тоже. Поэтому необходимость зафиксировать «свалившееся» на Багава богатство, невесть откуда вроде взявшееся, превратилось в многосерийный сериал нескончаемого празднества. Праздник – это ведь всегда хорошо. Да и чего греха таить – разве не приятно выслушивать в ходе застольных бесед о том и о сем также и слова восхищения своей инициативностью и трудолюбием.

Все бы ничего, Багав был радушен и искренне рад этим посещениям. Но все чаще и чаще, особенно, если визиты приходились на будние дни, когда гость уходил, а дома он оставался один – сын с невесткой на работе, Булат с сестрой Ширваной в школе, шустрый Батыр в детсаду, он, нет-нет, а стал задумываться. Что же получается? Он с этими прожорливыми и похотливыми зверьми колготится – то их накорми, напои, то роды прими, то ассенизатором поработай, то бойцом убойного цеха. И стал он замечать, что эту последнюю трудовую повинность с каждым разом стал выполнять все с большим удовольствием, испытывая все растущую изо дня в день неприязнь к своим пушистым мучителям. А затем – что самое главное и самое неприятное – еще и со стола последствия застолья убери, а потом – что самое мучительное – и посуду вымой, ведь внуки из школы придут.

Этого ли я добивался, спрашивал себя Багав, когда изучал «Руководство как морочить себе голову»? А Дагир со своими рекламными возможностями все это время прохлаждается, затаившись в засаде. Чего он ждет? Когда всех зверей сожрут? Да, дело это хорошее. Но сам он, хитрец, их не жрет. И пусть. И это ладно. Но только я, что ли, это делать обязан? Мы с ним все заботы раньше делили. Нет, надо что-то менять…. Или пусть тоже жрет, и поработает для начала хотя бы акушером, или….

Так Багав принял соломоново решение: поскорее съесть всех своих нежных сексуальных изуверов и найти с Дагиром новое приложение для их рвущихся в новое дело сил. Когда он это ему объявил, тот усмехнулся и, помолчав, лишь уточнил, на всякий случай:

– Потому что ты не Спиноза какой-нибудь?

– Поэтому, поэтому. А ты, между прочим, тоже не этот… как его…не Сократ.



Автор: Далгат Ахмедханов

Оценить статью

Метки к статье: Журнал Дагестан, Дагестан, Дагестанцы, Далгат Ахмедханов

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^