» » О национальном духе и новом мироощущении поэзии Магомеда Ахмедова
Информация к новости
  • Просмотров: 1324
  • Добавлено: 3-04-2016, 22:27
3-04-2016, 22:27

О национальном духе и новом мироощущении поэзии Магомеда Ахмедова

Категория: Литература, №3 март 2016

О национальном духе и новом мироощущении поэзии Магомеда АхмедоваПередо мной новая книга дагестанского поэта Магомеда Ахмедова «Посох и четки», вышедшая в свет в 2015 г. в Москве под грифом «Золотая серия поэзии». Состоит она из трех разделов: стихотворения, поэмы и размышления. Я читал почти все, что вышло из-под пера поэта в переводе с аварского на русский язык. Не раз писал о нем, отмечая профессионализм его как художника слова и широкий кругозор как современного интеллектуала. Казалось бы, все хорошо. Но меня как-то не переставало преследовать ощущение того, что поэту не хватает какой-то изюминки, по которой можно было бы судить, откуда он родом, как связан он со своей малой родиной и что примечательного в этом. Поэтому, наверное, с некоторым опасением взял в руки новую книгу поэта с дарственной надписью. День-два она лежала на моем журнальном столике без внимания – боялся оказаться разочарованным. Но, не успев дочитать ее до конца, позвонил автору и поздравил с новым шагом вперед на творческом поприще.

Если раньше, при всей глубине мысли и образном мировосприятии, о том, что Магомед Ахмедов является дагестанским поэтом, можно было лишь догадываться по таким условным обозначениям, как «мой аварский язык, родной Дагестан, наши горы и ущелья», то теперь в стихах появились такие подробности и художественные детали, пропитанные национальным духом, по которым нетрудно судить, представителем какого народа является поэт, и какими морально-этическими устоями, обычаями и традициями, культурой и искусством отличается этот народ.

Чтобы не быть голословным, приведу в качестве примера одно из первых стихотворений сборника:

 

И снова с поля

Мать моя вернулась.

Свалила с плеч худых

Вязанку сена

И пот утерла

Высохшей рукой.

 

И показалось мне:

Движеньем этим

Она с лица морщинистого

Стерла

Усталость всей земли

И всех уставших…

 

«Ну и что? – удивится иной читатель. – Что в этом особенного? Обычный пример, какие в горах встречаются сотнями и тысячами. Строки эти и стихами не назовешь – даже рифмы элементарной нет! А вы хотите выдать это за какое-то достижение поэта! Так может сказать не только поэт, но и любой рядовой человек…»

А разве, кроме Пушкина, и любой другой не может сказать:

 

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты…

 

Или, кроме Есенина, и любой другой не может сказать:

 

Ты жива еще, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет…

 

Примеры привожу не для сравнения, а еще вернее – не для уравнения Ахмедова с классиками мировой литературы, а для пояснения непостижимого творческого процесса, когда поэт, сам того не подозревая, душой и мыслями сливается с читателем и предвосхищает его состояние и настрой.

Как можно оставаться равнодушным к женщине-матери, свалившей со своих худых плеч вязанку сена и высохшей рукой утирающей пот? Женщина эта, казалось бы, занятая собой, своим домом и хозяйством, озабочена не только и не столько этим, сколько тем, как бы стереть с лица морщинистого усталость всей земли и всех уставших! Какой незаметный, естественно оправданный переход от частного к глобальному, какое единение между личным и общественным, человеком и вселенной!

И отсутствие рифмы здесь стало не недостатком стиха, а достоинством: сохранена свобода речи, ее органическое течение, присущее рядовым людям, не думающим о внешнем эффекте, выражающим свою мысль простыми, всем доступными словами.

Такую же смысловую, образную и поэтическую нагрузку, пропитанную национальным духом, несут и первые короткие стихотворения сборника «Затихли зашумевшие листья» и «Пора сенокоса».

Не мною сказано: краткость – сестра таланта! Магомед Ахмедов, как и другие поэты и прозаики, не раз слышал и читал об этом. Более того, читая растягивающиеся, как резина, стихи собрата по перу, сам не раз, кстати, напоминал об этом. Но знать и признавать – еще не значит самому следовать этому. При всей талантливости их исполнения, нередко стихи бывали перегружены не такими уж оригинальными размышлениями, навязчивыми повторами одной и той же мысли разными словесными изощрениями. Обычно сам автор замечает эти огрехи в своем творчестве позже читателей или критиков, а многие и вовсе воспринимают такие пожелания в штыки, не видя никаких недостатков в своих творениях.

Кто-кто, но наш незабвенный Расул Гамзатов неплохо разбирался как в чужих, так и в своих стихах. Дружба с ним была целой наукой не только для писателей, но и для любого человека. Мне приходилось не только часто общаться с ним, но и писать о нем. Когда я высказывал свои робкие сомнения по поводу каких-то строк того или иного стихотворения, он, прищурив маленькие проницательные глаза и полураскрыв губы в иронически-великодушной улыбке, говорил: «Может, ты и прав, Магомед-Расул, но беда моя в том, что я родился не в ауле златокузнецов, где мастера не допускают ошибок, ибо один неверный штрих портит весь орнамент…»

Не так давно на одной из встреч в Национальной библиотеке Республики Дагестан, носящей имя Расула Гамзатова, другой наш знаменитый земляк академик Шамиль Гимбатович Алиев рассказал о том, как поэт читал ему вслух новое стихотворение на аварском языке. Выслушав поэта, академик заметил: «В стихах витает гамзатовский дух, их не спутаешь со стихами других поэтов, но они закончились раньше, чем ты прочитал их». Когда Алиев пояснил поэту, что последние восемь строк, на его взгляд, лишние, поэт рассмеялся и со всегда присущим ему чувством юмора сказал: «Раз даже в моем стихотворении так много лишних строк, то представляю, как много их у других наших поэтов!» Не прошло и недели, как стихотворение поэта было опубликовано в аварской областной газете без этих злосчастных восьми строк.

В тот же день, говоря о литературе, академик как бы походя, обронил фразу, несущую в себе глубокий смысл: «Значение того или иного произведения определяется весом и весомостью человеческой души, вложенной в него».

В унисон мысли Шамиля Гимбатовича хочется подчеркнуть: вес и весомость человеческой души, вложенной Магомедом Ахмедовым в этот сборник, позволяет мне говорить о значительном шаге вперед, сделанном поэтом не только в своем творчестве, но и во всей нашей дагестанской литературе.

Магомед Ахмедов не только дружил, но и постоянно учился у нашего знаменитого поэта Расула Гамзатова. Ни одно замечание мастера он не пропускал мимо ушей, не одно стихотворение сокращал, переделывал по его пожеланиям. Гамзатов не раз высоко отзывался об Ахмедове как о перспективном талантливом поэте, называя его своим учеником и посвящая ему свои стихи. Много лет назад он писал в газете «Литературная Россия» о том, что «стихи Магомеда Ахмедова чисты, ясны, как сегодняшний первый снег»… На мой взгляд, великий поэт написал так не потому, что считал стихи Ахмедова во всех отношениях совершенными и лишенными каких бы то ни было недостатков – он предвидел, к чему придет молодой поэт, верил в его талант. Представляю, как порадовался бы Расул Гамзатов умению своего ученика писать кратко, образно и емко, попади ему в руки «Посох и четки»!

 

Скорей проснись и улыбнись беспечно,

Оставь свои печали в дне минувшем

И выбегай навстречу мне,

Накинув

На плечи

Это солнечное утро!

 

Или еще:

 

Выйду из дома – снова

Печально калитка скрипнет.

Не скажет мне мать ни слова,

Седой головой поникнет.

 

Пролает мой пес тревогу,

И эхо за мной рванется,

Но, выбежав на дорогу,

В испуге назад вернется!..

 

Представим себе молодых людей, поссорившихся по пустякам, а может, и по большому делу. И не важно, кто из них виноват, – может, виноваты оба. Но суть не в этом, а в том, что вчерашний день уже прошел, прошла и ночь, жить вчерашним днем – уже не жизнь; недаром в народе говорится «утро вечера мудренее», и в этой ситуации, как просто и ненавязчиво, образно и обнадеживающе звучит предложение пойти навстречу, «накинув на плечи это солнечное утро»! В этих словах подтекста во много крат больше, чем самого текста… Поэзия ценна не только верно сказанными к месту словами, но и тем еще, какой подтекст они несут за собой.

И эхо собачьего лая, рванувшееся за непутевым сыном, покинувшим дом, и в испуге вернувшееся назад, разве не дает надежды седой матери на возвращение сына?!

Какая насыщенная жизнь бьет ключом в этих как бы вскользь сказанных словах четверостишия и восьмистишия!

Не удержусь от соблазна процитировать еще одно восьмистишие под названием «В ЦДЛ».

В Москве есть Центральный дом литераторов, в ресторане которого обычно собираются братья по перу, обсуждают какие-то вопросы, осуждают одних, хвалят других. Нередкими посетителями ресторана были Расул Гамзатов и Ахмедхан Абу-Бакар, Мустай Карим и Кайсын Кулиев, Омар-Гаджи Шахтаманов и Магомед Ахмедов… Да и я не избегал родного ресторана. Но написать что-нибудь путное о наших запутанных посиделках мне и в голову не приходило.

В вот Ахмедов написал:

 

«Дайте, дайте еще один глаз

Наглядеться на женщину эту!» –

Восклицал Шахтаманов не раз,

Прикурив, как всегда, сигарету.

 

«Ах, поэты, чумы на вас нет,

И стихов у вас стоящих нету», –

Говорил Шахтаманов, поэт,

Затушив, как всегда, сигарету.

 

Шахтаманов был одним из бесспорно талантливых поэтов, эмоциональным, не очень организованным, в чем-то бесшабашным, но всегда остроумным, бьющим правдой не в бровь, а в глаз человеком, который чувство чести и достоинства ставил превыше всего. Что особенного в том, что он, как и его друг и коллега Магомед Ахмедов, в очередной раз пришел в ЦДЛ и, дымя сигаретой, в очередной раз хлебнул спиртного? Разве это значительный эпизод в его жизни или большой предмет для поэзии? Но мастерство поэта заключается и в том, что он и в обыденном, неприметном для рядового человека эпизоде видит его суть и обращает на это внимание другого. В этих восьми, как бы походя, написанных строках автору удалось создать запоминающийся образ сложного человека и большого поэта. Да, да, – я не преувеличиваю!

Иначе как могли любить этого неуравновешенного, горячего, как неоседланный конь, и нелицеприятного человека изящные и целомудренные женщины, если бы он не любил их вдвойне и втройне больше, чем они его? Даже в дни обильных возлияний и резких ссор с друзьями он шел не к авторитетам (к примеру – своему большому другу и аксакалу Расулу Гамзатову!), которые могли научить его уму-разуму, а тащился к женщине, которая могла его приласкать и понять без лишних нравоучений и от которой он уходил, как обновленный – более благорасположенный к людям, а может, – и к себе. Вот почему, когда его сотрапезники в пьяном угаре мололи всякую чепуху, он, прикуривая сигарету, криком кричал:

 

«Дайте, дайте еще один глаз

Наглядеться на женщину эту!»

 

Вот почему, когда его собратья по перу, благодушничая, возносили до небес друг друга, он, затушив сигарету (кончайте, мол, базарить), стонал от боли в душе:

 

«Ах, поэты, чумы на вас нет,

И стихов у вас стоящих нету…»

 

Сегодня это, как ни обидно нам, звучит еще более актуально и верно, чем тогда!

В унисон Шахтаманову Ахмедов пишет об этом в статье «Размышления с Расулом Гамзатовым», помещенной в той же книге: «Настало время бездарей. Любую издаваемую графоманскую макулатуру называют поэзией.

Начали писать все, от персональных пенсионеров до базарных баб и рыночных торговцев.

Книжные магазины полны бездарных книг, и все себя считают поэтами.

Сегодня жизнь поэта разошлась с судьбой, а реальность поэтического слова потеряла смысл.

Я твердо знаю: все мелкое, ничтожное, злое забудется, а вечно на земле останутся мужество, нежность, любовь, добро, справедливость и красота.

Все пройдет, а останется Поэт Расул Гамзатов и его время».

Да, горько сознаваться в этом, но это так.

Наиболее полную оценку Шахтаманову, как поэту и человеку, Ахмедов дал в блистательной статье, опубликованной в этой же книге в разделе «Размышления».

Еще одной – третьей! – особенностью нового этапа творчества поэта Ахмедова является органическое слияние его поэзии с окружающим растительным и животным миром, землей и небом, горами и ущельями…

В этом смысле заслуживает внимания признание поэта, когда он в предисловии к книге пишет: «С детства я находил поэзию везде: в родниках, в речке, в горах, в аулах, приютившихся на скалах, в орлах, парящих в небе, в ласточке, щебечущей по весне, в подснежнике, горящем как свеча на снегу. А самое главное, в простых людях – в горцах, чья тяжелая жизнь становилась легче от песни. Где вы, где вы, аульские свадьбы моего детства? Старинные наряды, песни, танцы делали людей счастливыми, у народа была общая радость, счастье, судьба, хотя жил он не так обеспеченно, как сейчас. Приезд кунака приравнивался к свадьбе, горцы делили вместе и радость, и беду».

У меня нет сомнений в том, что автор говорит правду и верно передает свое состояние души в тот период, когда он жил в горах и был всем нутром своим привязан ко всему, что окружало его, что он находил поэзию в роднике и речке, горах и скалах, орлах и ласточках… Однако сказать так – еще не значит донести это изобразительно-выразительными средствами поэзии до ума и сердца читателя. Эти благие намерения долго оставались в поэзии Ахмедова схематическими признаками, не выражающими сути содержания. Во многих стихах поэта и задолго до появления книги «Посох и четки» атрибуты эти возвещали о себе, но они редко становились органической частью того или иного произведения, редко несли за собой ожидаемую смысловую нагрузку.

Если раньше звезды и птицы, горы и орлы появлялись эпизодически в каком-нибудь стихотворении, а потом надолго исчезали, то теперь они прописались в подавляющем большинстве произведений как постоянные жильцы – родовые хозяева.

Давайте начнем со звезд.

В стихотворении «Гроза» читаем: «… темень укрыла звезды и повисла клоками дымными на листьях»; в «День убегал»: «Он низко так мою звезду нагнул, что свет ее упал ко мне на плечи»; в «Тому, что будет»: «Пока мороз рисует звездный узор на сумрачном стекле»; в «Вечерней звезде»: «Вечерняя звезда глядит в окно и четки слов моих перебирает»; в «Счастье»: «Звезды его восходят, когда умирает любовь: тогда сердце его, пылая, озаряет тьму»; в «Кто это с неба столкнул звезду»: «Если звезда в беде, я непременно ее найду, имя верну звезде»; в «Серебряных горных вершинах»: «Серебряное небо в ясных звездах, серебряные звезды в вышине»; во «Вчерашнем солнце»: «Вчерашняя нам светит звезда»; в «Век ушел»: «Ночью яркие звезды влетали в окно – не из зависти и не в укор»; в «И нет ни прощенья»: «И нет ни прощенья, ни воли к добру, лишь звезды в сиянии млечном»; в «Я вернусь к тебе»: «Небо ходит меня внутри, звезды вновь зазывают в рай… И любовь к тебе мне светила в ночи звездой»; в «Цветах и звездах»: «Цветов и звезд подарок царский сияет в жизни быстротечной»; в «К любви небесной я приник»: «И достаю рукой до звезд, ее касаясь струн»; в поэме «Поэт и женщина»: «Но, украв звезду его таланта, ты лишила света мир – это было горшей из утрат»…

Быть может, я кое-что упустил и не все примеры со звездами охватил, но я выписывал их с удовольствием, радуясь за автора и удивляясь тому, как преданно любит он звездный мир в его бесконечной многокрасочности и многообразии. Это не механическое перечисление неживых существ, далеких от землян, а живые, как и мы, организмы со своими сердцами и душами. Поэт, сам того не подозревая, но следуя своему природному дару, создал целую поэму о звездах, полную драматизма и глубокого внутреннего содержания.

Поэма эта звучит примерно так: «Вечерняя звезда глядела в мое окно и перебирала четки моих слов, но вечер нагнул ее низко, и мороз нарисовал звездный узор на сумрачном стекле, а темень укрыла звезду и повисла клоками дымными на листьях.

Иногда звезды ночами влетают в окна, но не из зависти и не в укор, а как царский подарок из дорогих цветов.

Когда любовь умирает, восходит звезда, и сердце, пылая, озаряет тьму, а любовь, воспрянув, начинает светить в темноте звездой.

Когда звезды зазывают меня в рай, я достаю их рукой, как бы касаясь струн твоей души. И если ж ты украдешь звезду моего таланта, то лишишь ты мир света – и это будет самой горшей из утрат!

А если вдруг кто-то столкнет с неба звезду, то я непременно подниму ее и верну на свое достойное место!»

Как видит читатель, я здесь ничего не прибавил и не убавил, а лишь скомпоновал этот отрывок из тех слов и выражений о звездах, которыми пользовался автор, создавая такой великолепный космический гимн!

Еще более органично и основательно поселился в поэзии Ахмедова птичий мир. Птицы в ней (орлы, ласточки, журавли…) щебечут и поют, летают и порхают, улетают в чужие края, унося с собой мечту, и возвращаются домой, давая надежду на ее исполнение. Они не бездумные и не беспечные существа, какими кажутся нам на первый взгляд, а живые организмы со своим птичьим языком, но вовсе не птичьим умом, умонастроем и мироощущением. Они задействованы в стихах «Я желанья забыл», «То, что хочешь припомнить», «Я вздрогнул на тихой дороге», «Тому, что будет, нет названья», «Сердце – снег в человеческой груди», «Мгновения», «Есть высокая тайна в природе», «Не дается мне в руки слово», «Белая элегия», «Вспомнил шиповник губ твоих ярко-красный», «В дни, когда птицы прощаются с летом и роща редеет», «То не слово по слову тоскует», «Милая ласточка каждой весной говорит мне о том», «Медленный снег над землею кружится», «Эхо повторило мое слово», «За пеленой космических туманов», «Покуда твое прошлое лежало», «Раненый журавль», «И меня учили сказки» и в других.

Тому, кто хочет представить всю картину в более конкретном виде, предлагаю, по моему же примеру, из слов и выражений поэта о птицах скомпоновать нечто подобное поэме о звездах. Уверяю вас, получите большое удовольствие и праздничное ощущение своей причастности к загадочному миру вольнолюбивых птиц!

Еще одним достоинством стихов Ахмедова является то, что в них нет ничего случайного, не к месту использованного, всуе сказанного. В них, как звезды и птицы, горы и реки, так и горные туры и домашние животные, так и дождевые черви и мелкие муравьи живут своей полнокровной одухотворенной жизнью, которой и нам с вами позавидовать не грех.

Привожу стихи о муравье:

 

Маленький, сердитый муравей,

Не печалься и не хмурь бровей.

Извини, что я тебя от дел

Оторвал. Я, правда, не хотел.

Без тебя – какие пустяки! –

Не получатся мои стихи.

Ведь когда я на толпу гляжу,

Только суету в ней нахожу.

 

Только суету, представь. А ты

Дело делаешь без всякой суеты.

Знаешь ли, мой маленький Сократ:

Мир наш хуже твоего стократ.

 

Какая простота и правда жизни, сдобренная такой ясной и вместе с тем мудрой философской мыслью, в равной степени доступной как аксакалу, так и голопузому ребенку! А сравнение крохотного муравья с мудрейшим из мира мудрых Сократом достойна пера выдающегося поэта и мыслителя!

Но муравей, как и другие жильцы поэзии Ахмедова, не случайный гость, как-то раз заявившийся, а потом канувший в лету. Поэт еще не раз возвращается к нему, воздавая дань его неиссякаемому трудолюбию, который «в микроскопической борьбе с утра до ночи весь мир таскает на себе» (стихи «Муравей»). Он обращается к нему и в стихотворении «Я сохраняю в сердце имена»…

Таких нестандартных образов, оригинальных мыслей, художественных деталей немало в стихах рецензируемой книги. Однако книга замечательна не только стихами, но и исполненными на высоком профессиональном уровне, проникновенными статьями о классиках дагестанской и мировой литературы, о выдающихся писателях современности, среди которых особо отметить хотелось бы его глубокие размышления об Омарла Батырае, Михаиле Лермонтове, Расуле Гамзатове… Статьи заслуживают обстоятельного анализа и соответствующей оценки. Но это предмет другого разговора.

Своей же статьей я вовсе не хочу сказать, что все стихи данного сборника написаны на одинаковом уровне и лишены каких бы то ни было недостатков. Моя задача в другом: обратить внимание читателя на те их характерные особенности, которые позволяют нам говорить о национальном духе и новом мироощущении поэзии Магомеда Ахмедова.



Автор: МАГОМЕД-РАСУЛ

Оценить статью

Метки к статье: Журнал Дагестан, Дагестан, Дагестанцы, МАГОМЕД-РАСУЛ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^