» » «Дайте землю, и мы всех накормим»
Информация к новости
  • Просмотров: 1908
  • Добавлено: 29-01-2017, 17:20
29-01-2017, 17:20

«Дайте землю, и мы всех накормим»

Категория: Экономика, Интервью, № 1 январь 2017

«Дайте землю, и мы всех накормим»О фермерах, не имеющих земли, «коммунизме», давно уже наступившем в бывших колхозах и совхозах республики, необходимости проведения земельной амнистии и многом другом корреспондент журнала «Дагестан» поговорил с президентом Ассоциации фермерских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов Дагестана (АФКОД) Абдурахманом Абуриковым.

– Абдурахман, объясните мне, пожалуйста, такой парадокс: государство чуть ли не уговаривает сельских тружеников записываться в фермеры, выделяет весьма серьезные деньги на поддержку этого бизнеса, а между тем число фермерских хозяйств в стране продолжает сокращаться. Что тут не так? Чего, спрашивается, этим фермерам не хватает?

– Отвечу очень коротко. Не хватает земли. Именно по этой причине с девяностых годов прошлого века число фермерских хозяйств в Дагестане уменьшилось с 35000 до 11525. Собственно, точное их число в республике не знает никто, наши данные расходятся с цифрами Минсельхоза и Росстата, но общая тенденция налицо – за последние двадцать лет количество фермерских хозяйств в республике сократилось примерно в два с половиной раза.

– Вы связываете это с отсутствием частной собственности на землю в Дагестане?

– Так глубоко я не копаю, понимая, что проблема с частной собственностью у нас решится очень и очень нескоро. Я имею в виду то, что сегодня в Дагестане практически невозможно получить участок земли в аренду. Смотрите, глава республики имеет огромное желание поднять сельское хозяйство на более высокий уровень, активно призывает людей возрождать родные села. В Дагестане громадное число настырных людей с опытом работы на земле, желающих работать на ней. Но их активность абсолютно не востребована, поскольку доступа к земле у этих людей нет.

– Но ведь кто-то землю в аренду получает. Вот у вас, насколько мне известно, есть собственное фермерское хозяйство, а, значит, своя земля. Может, вы сгущаете краски?

–– Хорошо, поговорим о моей земле. У меня есть земля в родном селении Чиркей Буйнакского района, где я посадил сады и построил откормочный комплекс для мелкого и крупного рогатого скота, плюс зимние пастбища в Кочубейской зоне отгонного животноводства, где я держу свой скот, и где вложил огромные средства в строительство животноводческого комплекса и мелиоративной системы. Я очень рад, что вы задали мне этот вопрос, поскольку ситуация с землей, на которой расположены мои пастбища, очень показательна. Во времена СССР более 320 тысяч гектаров земли в Кочубейской зоне принадлежали Грузии. После перестройки грузинские стада с этих земель ушли, и наши чиновники начали их спешно делить. Все, кто обладал хоть каким-то административным ресурсом, начал записывать эти участки на себя. Никакого конкурса, никакого тендера. Есть ресурс, есть выход на правительство – получай свой пай. Государственные предприятия, не имеющие никакого отношения к сельскому хозяйству, ГУПы, МУПы, так называемые подсобные хозяйства при государственных и муниципальных организациях, фиктивные крестьянско-фермерские хозяйства, созданные чиновниками специально для получения этих земель, даже некоторые учебные заведения – каждый получил здесь свой надел. В общем, все, кроме реальных фермеров.

– Я в свое время писал об этом. Если не ошибаюсь, дошло до того, что в компанию по переделу грузинских земель включился даже Дагестанский государственный университет?

– Все правильно, ДГУ имел ресурс, имел возможность, и в итоге землю получил. Заметьте, я абсолютно никого не осуждаю, на месте этих людей очень многие поступили бы точно так же, поскольку на фоне тогдашнего беспредела этой ситуацией грех было не воспользоваться.

– У вас тоже был административный ресурс, благодаря которому вы получили пастбища на этих землях?

– Ага (смеется), огромный ресурс в лице папы-чабана. Просто молодость и настырность иногда творят чудеса. Я полгода практически каждый день приходил в Дом правительства и записывался на прием к главе правительства Мирзабекову. В итоге я вытащил свой счастливый билет – Абдуразак Марданович меня принял, внимательно выслушал и поручил одному из своих замов помочь в решении моего вопроса. Так я получил в аренду свой первый участок земли в Кочубейской зоне отгонного животноводства. Как видите, мой пример – это просто исключение из правил, поскольку на этих землях реальных фермеров оказались единицы, остальные же фермеры относились к категории назначенных.

– А это что за категория?

– Родственники чиновников, которым поручили зарегистрировать фермерские хозяйства, чтобы появилась возможность записать на них «ничейные» земли. Впоследствии ни один из них здесь не появился, как, впрочем, и большинство землевладельцев рангом повыше.

– То есть земля пустовала?

– Ни в коем случае. Она очень активно работала, можно сказать даже чересчур активно. Я как раз подобрался к сути проблемы, о которой вам хотел рассказать. На эти земли со своими стадами пришли реальные фермеры. Правда, по бумагам они никакими фермерами не являлись, поскольку своей земли не имели, а чужие наделы брали в субаренду, отдавая хозяину земли плату, которая в 5-10 раз превышала его затраты на аренду. Это, естественно, отражается на себестоимости продукции, значительно удорожая ее, но, поскольку такая ситуация обе стороны устраивает, все продолжается вот уже больше двадцати лет.

Увы, рост себестоимости – это не единственная издержка подобного сосуществования. В конце концов, кого в республике волнуют цены, по которым люди вынуждены покупать мясо, – при всех обстоятельствах они его все равно покупать будут. Намного хуже другое – практически все субарендаторы ведут себя как квартиранты, по принципу: после меня хоть потоп.

– Есть еще одна пословица на эту тему, на мой взгляд, в данном случае более уместная: после нас хоть трава не расти.

– Все правильно, вижу, вы сразу поняли, о чем я хочу рассказать. При таком подходе через 5-10 лет все эти пастбища превратятся в пустыню, поскольку их эксплуатируют абсолютно варварски. Никто из «квартирантов» не перегоняет скот на летние пастбища, стараясь уменьшить расходы, понесенные из-за многократно завышенной арендной платы. Никто не соблюдает нормы выпаса, никто не занимается увеличением плодородности этих земель, их поливом, защитой от эрозии. В итоге уже сегодня ситуация здесь близка к катастрофической. Но самое печальное, подобный подход к решению земельного вопроса характерен практически для всех районов Дагестана, всех сельхозугодий. Кстати, при желании субарендаторов понять можно. Они работают на чужой земле на птичьих правах, в любое время ее хозяин может расторгнуть договор и сказать: «Пошел вон!». И кто, скажите, в такой ситуации будет думать о бережном отношении к земле, ее сохранении для детей и внуков?

Именно из-за субаренды, породившей тысячи «квартирантов», сегодня в республике пахотные земли превращаются в сенокосы, сенокосы – в пастбища, а пастбища – в пустыни. И при этом около 60 процентов земли не используется по целевому назначению, поскольку ее хозяева не могут найти наемных работников, согласных работать на их кабальных условиях.

– Некоторые эксперты считают, что введение частной собственности на землю поможет исправить эту ситуацию.

– Есть рецепт попроще, и не такой болезненный. Для начала необходимо произвести полную инвентаризацию всех угодий. Чтобы посмотрел на паспорт земельного участка — и сразу понятно: кто хозяин, а кто реально работает на нем. Следующий этап отобрать землю у тех, кто ее не возделывает, и передать тем, кто на ней действительно работает. Вернее, создать ситуацию, при которой хозяева земли добровольно захотят избавиться от своих наделов. Потому что в противном случае против них сразу же будут использовать административный ресурс. Кстати, это вовсе не моя фантазия на тему восстановления социальной справедливости на селе. Это (напомню для тех, кто забыл) прямые указания Владимира Владимировича Путина, которые он озвучил в прошлом году на одном из совещаний, посвященных обсуждению земельных проблем в России.

Кстати, инвентаризация позволит ответить на вопросы, по поводу которых в Дагестане постоянно спорят: сколько в республике имеется овец, сколько овощей и фруктов мы выращиваем, сколько мяса производим. Сколько, наконец, у нас имеется реальных фермеров.

Если в результате принятых мер мы сумеем обеспечить желающим доступ к земле, число фермеров начнет стремительно расти, при этом уговаривать никого не придется. Наши люди не любят работать на хозяина, а вот на себя будут трудиться с полной отдачей, не разгибая спины. Дай человеку землю и гарантии того, что земля эта достанется его детям и внукам, и он с этой земли не уйдет ни в какой город. Больше того, он сделает все, чтобы эта земля никогда не истощалась. Выгодно это будет всем нам. Рамазан Абдулатипов постоянно говорит о необходимости повышения налогового потенциала республики. А это разве не реальный путь его повышения.

– Что вы имеете в виду?

– Смотрите, сегодня в Дагестане зарегистрировано свыше 450 тысяч личных подсобных хозяйств (ЛПХ). Представьте себе, что хотя бы 10% из них захотят стать фермерами (10% от 450 тысяч ЛПХ – это 45 тысяч новых КФХ), хотя на самом деле уверен, процент этот будет намного выше. Теперь считаем: каждый фермер платит в различные фонды примерно 25 тысяч рублей в год на одного работника. При наличии хотя бы одного зарегистрированного работника в каждом КФХ, в итоге суммарные платежи составят более миллиарда рублей. Это минимум. Добавьте сюда арендную плату, остальные налоги и получится еще более внушительная сумма.

Кроме того, практически все члены ЛПХ сегодня числятся безработными, получают пособия. Из-за низких доходов им выплачивают субсидии на оплату жилищно-коммунальных услуг. Как только они станут фермерами, никаких пособий и субсидий не понадобится, эти люди сами накормят не только себя, но и тысячи других дагестанцев.

Еще раз повторюсь – насильно человека фермером сделать невозможно. Но если мы создадим условия, при которых быть фермером будет выгодно, проблема эта решится сама собой. Причем времени для ее решения у нас не очень много, потому что уходит поколение тех, кто может работать на селе. И не факт, что сегодняшняя молодежь захочет копаться в земле, зарабатывая на жизнь нелегким трудом животновода, садовода, хлебороба.

– Как я понимаю, будущее республики вы связываете исключительно с развитием индивидуальных форм хозяйствования?

– Естественно, всякие там ГУПы, МУПы, СПК, агрохолдинги типа «Дагагрокомплекса» давно уже доказали свою несостоятельность. Смотрите, по царской переписи 1886 года в моем родном селе Чиркей находилось около 180 тысяч голов овец, естественно, с соответствующими землями для их содержания. В советское время в совхозе «Чиркейский» содержалось уже чуть более 30 тысяч овец. Сегодня же в ГУПе «Чиркейский» официально числится всего 6 тысяч голов овец. В чем причина такой тенденции? В отсутствии хозяина. Нет хозяина – нет хозяйства. В связи с этим я обычно вспоминаю старую историю, случившуюся в нашем селе. Был у нас в школе старый учитель, еще дореволюционной закалки, по имени Айдемир. Как-то много лет назад один из стариков на годекане поинтересовался у соседа, читающего газету, чего там интересного пишут. «Да вот, пишут, – ответил сосед, – что в 1980 году в СССР коммунизм окончательно построят». В этот момент, рассказывают, Айдемир встал и, обращаясь к джамаату, сказал: «А хотите, я вам прямо сейчас коммунизм покажу, не дожидаясь никакого 80-го года? Вон, смотрите», – и он вытянул руку в направлении местечка Таяк (Таяхъ). На этом разговор о коммунизме закончился, потому что до революции Таяк был настоящим оазисом, в котором росли абрикосы, персики, орехи. Ну а при советской власти, потеряв хозяев, Таяк превратился в заброшенную пустошь, по которой гуляла скотина.

Сегодня в Дагестане практически нет СПК, при создании которого не был бы нарушен закон. Членами кооператива у нас, как правило, являются родственники и приближенные руководителя, а остальные – это наемные работники, не имеющие никаких прав. ГУПы тоже давно превратились в вотчины директоров, распоряжающихся государственной собственностью по своему усмотрению. Да вы сами и без меня все это прекрасно знаете. Сегодня фермерские хозяйства и ЛПХ владеют в республике примерно 20 процентами земли. А сколько, скажите, продукции они производят?

– Примерно 80 процентов.

– Это согласно статистическим отчетам, в реальности же, уверен, еще больше. А теперь представьте, какой бум начнется в сельском хозяйстве, если все эти земли отдать реальным хозяевам. Каждое лето я перегоняю своих овец на пастбища в Салатавские горы. Естественно, на правах субарендатора, поскольку в аренду их мне никто не дает. А между тем сам ГУП «Чиркейский» эти земли не использует – такой вот парадокс. И такое положение дел у нас наблюдается повсеместно, поскольку все эти ГУПы в реальности являются лишь «банками» земли, принадлежащей их руководителям, а также кормушками вышестоящих чиновников.

Я уверен, что Глава республики хочет поднять сельское хозяйство на небывалый уровень, навести порядок в использовании земель сельхозназначения. Мы все знаем, что Рамазан Гаджимурадович – это мудрейший политик, опытный руководитель, философ, человек с творческим подходом к любому делу. Но он не специалист в области сельского хозяйства. Поэтому было бы правильно при реализации проектов, связанных с развитием села, хозяйства учитывать мнение не только чиновников, но и практиков – тех же фермеров, к примеру.

В республике есть немало добросовестных чиновников, которые стараются поддерживать сельхозтоваропроизводителей. У меня очень хорошие личные отношения с ними. Но наши взгляды по решению некоторых вопросов не всегда совпадают, и не всегда эти чиновники идут на диалог с общественными организациями.

Между тем для наведения порядка нам всем необходимо объединиться, а это невозможно без конструктивного диалога бизнеса и власти, без опоры на фермеров. Власть должна понять, что никто, кроме нас самих, нам не поможет. Никакие внешние инвесторы наших проблем не решат, да и не приходят они к нам. Все эти иранцы, турки и другие крупные инвесторы, подписывающие многочисленные протоколы о намерениях, по существу лишь решают проблему продвижения своих овощей и фруктов на дагестанский рынок и дальше по России, а также хотят получать государственные преференции и земли. Это абсолютно очевидно. Так что единственные реальные инвесторы сегодня – это фермеры. Если фермерам предоставить такие же гарантии от государства и предоставить им землю, будет гораздо меньше риска и гарантированно высокий результат.

– В последнее время в России активно продвигается идея потребительской кооперации, предполагающая, что те же фермеры на паевых условиях начнут строить помещения для долговременного хранения своей продукции, перерабатывающие предприятия. Федеральный центр при этом готов участвовать в финансировании этой программы. На ваш взгляд, эта идея жизнеспособная?

– Наши «семейные» СПК настолько извратили саму идею кооперации, что в Дагестане этого слова попросту боятся. В других российских регионах, насколько мне известно, эта программа работает, уже два года на ее реализацию Москва выделяет очень неплохие деньги. Насколько мне известно, в 2017 году в эту федеральную программу будет включен и Дагестан. Правда, фермерам эти деньги, уверен, не достанутся. Уже сегодня многие наши перерабатывающие предприятия занимаются перерегистрацией документов, «волшебным» образом превращаясь в сельскохозяйственные потребительские кооперативы. Понятно, что они получили гарантии того, что эти деньги достанутся именно им. Так что, на мой взгляд, перспектив для нас в этом направлении нет.

– А как вообще обстоят дела с финансированием дагестанского агропрома?

– На мой взгляд, крайне плохо. Я считаю, что по сравнению с другими регионами наша республика является явным аутсайдером. Смотрите, в 2016 году Дагестан получил из федерального бюджета около 2 млрд 600 млн рублей на развитие сельского хозяйства. В какой-то момент я заинтересовался обоснованиями этой суммы. По каким критериям федеральный бюджет выделяет регионам деньги на развития АПК? На этот вопрос никто мне толком ответить не смог. Ссылались на какие-то формулы, которые ничего не объясняли. Тогда я начал считать сам. Получилась очень печальная картина.

Смотрите, в сельской местности у нас проживает 1 млн 660 тысяч человек. Это примерно 4,4% всего сельского населения России. Получается, что на одного сельского жителя в год нам выделяется примерно 1,5 тысячи рублей. При этом соседней Ингушетии выделяют около 2 тыс. рублей на человека, Кабардино-Балкарии – 5,6 тыс., Татарстану – 10 тыс., а Брянской области – 25 тысяч. Почему такой разброс, такая дискриминация. Ведь это не только субсидии на поддержку сельхозпроизводителей, но и средства на реализацию программы социально-экономического развития сельских территорий. Это и строительство школ, детсадов, ФАПов, это и электрификация, газификация сел, это и строительство дорог в районах и селах. Почему же мы в таком случае должны оказаться на обочине? Мы ведь здесь тоже работаем по московскому времени, поддерживаем политический курс Владимира Владимировича Путина, голосуем за Единую Россию, а по господдержке на последнем месте. На мой взгляд, так быть не должно.

Я поинтересовался позицией Минсельхоза и услышал в ответ: «Это деньги Москвы, и она распоряжается ими по своему усмотрению». Прекрасная позиция! Дагестан является полноценным субъектом Российской Федерации. На мой взгляд, что положено рязанскому мужику, то положено и дагестанскому джигиту. Если федеральные министерства исходят из соображения «Щи да каша – пища наша», то мы должны сказать: «Добавим вам и борщ, но тогда вам надо отказаться от шашлыка и коньяка, а прибыль наших ГЭС и других крупных компаний оставить для нужд Дагестана». Почему никто не попытается отстоять интересы родной республики, не добивается пересмотра региональных «квот»?

– А как распределяются деньги, поступающие в республику? Почему регулярно возникают скандалы, связанные с выделением грантов на поддержку тех же фермеров? Неужели так трудно навести порядок в этом вопросе?

– Порядок-то навести легко, другое дело, что никому из тех, кто выделяет деньги, это не нужно. На мой взгляд, муниципалитеты и сельхозпроизводители на местах должны сами определить получателей грантов. «Квоты» фермерам должны распределять фермеры района на своем общем собрании. Сегодня же все гранты и субсидии распределяет министерство сельского хозяйства. Ни фермерские сообщества, ни представители муниципалитетов сюда не допускаются. Соответствующие комиссии в Минсельхозе возглавляет лично министр, а членами являются работники министерства. Правда, для видимости туда еще включают в качестве «понятых» пару общественников из числа знакомых или друзей тех же чиновников. Отсюда и все истоки возникающих скандалов. У нас, к примеру, не только нет ни одного проекта совместного с Минсельхозом, но даже отсутствует соглашение о сотрудничестве. Это, по-вашему, нормально?

Но, увы, это, для Дагестана норма. У фермеров нет лоббистов в органах власти, нет представителей в законодательных органах. Вы знаете хотя бы одного фермера, являющегося депутатом Народного Собрания? Нет? Я тоже не знаю. Нет фермеров и среди членов правительства, работников Минсельхоза. Точно так же обстоит дело и с представителями малого и среднего бизнеса в других отраслях. Поэтому наши дела и проблемы обсуждают те, кто о наших делах и проблемах беспокоится, мягко говоря, не должным образом. В итоге они приходят и уходят, а мы остаемся со своими нерешенными проблемами.

Влияние общественных организаций в республике, к сожалению, несущественно, потому что у нас нет рычагов воздействия. Понятие общественный контроль в Дагестане не практикуется и воспринимается чиновниками очень болезненно. А это неправильно, так не должно быть. Если фермерские хозяйства и ЛПХ дают 70-80 процентов сельхозпродукции, то работа Минсельхоза должна быть ориентирована на поддержку именно этого сектора, а государственная политика в области АПК должна проводиться с непосредственным участием этой категории производителей. Разве не логично было бы включить в руководство Минсельхоза реальных сельхозпроизводителей, способных реально защищать интересы малого и среднего бизнеса в агропроме?

Мы регулярно читаем выступления чиновников, видим их по телевизору. А вот они нас не видят и не слышат. У нас просто нет обратной связи. Это в корне неправильно, поскольку имеется большой риск того, что «коммунизм» у нас наступит не только в местечке Таяк, но и повсеместно.


Автор: Андрей Меламедов

Оценить статью

Метки к статье: Журнал Дагестан, Дагестан, Сельское хозяйство, Экономика, Андрей Меламедов

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^