» » Здесь птицы не поют, деревья не растут…
Информация к новости
  • Просмотров: 2362
  • Добавлено: 3-03-2017, 16:16
3-03-2017, 16:16

Здесь птицы не поют, деревья не растут…

Категория: Общество, № 2 февраль 2017

Колокольня. Дешевый, сердитый проект.

В пять раз меньше потратят, чем спишут.

И жильцов виртуальных на бумаге пропишут.

Голограммы плодят голограммы,

Правами на жилье их наделяя.

Чтобы новые квартиры тайком продавая,

Реализовывать президента программу,

Рапортуя, как чиновник спас город от бед.

Нет давно ни Саньки, ни Любы, ни Васьки.

Нет и кошек в нашем дворе.

Все продали под многоэтажки.

Больше негде играть детворе.

Миллиарды на программе освоив,

Распродав последний клочок,

Наш чиновник лишь немного присвоил.

Остальное наверх поволок…

У Пелевина помните про виртуального Ельцина? Голограмму, которая управляет страной с телеэкранов? Наблюдая за происходящим в республике, иногда испытываю ощущение, что наши чиновники появляются в эфире примерно так же. Благодаря устаревшим суперкомпьютерам, которые нам по дешевке продают американцы. Живой человек так говорить и действовать не может. Слишком четкий и последовательный алгоритм действий и речей. Слишком схожие последствия. Которые опровергают все разговоры о нашей уникальности.

Рассуждая о том, как и когда в Дагестане будет наведен порядок, раз за разом прихожу к выводу, что никакие мы, дагестанцы, не уникальные. Такие же, как и все. Со своими страхами, амбициями, лицемерием, алчностью. Собери завтра очередной конгресс народов, и все знакомые по телеэкрану лица синхронно заговорят о чести, морали, подъеме культуры, пагубности коррупции и клановости. Правда, в зале уже не будет смеющегося Махачева, который, после пламенного выступления очередного «борца за права», искренне и открыто крикнет ему: «Братан, ты же своего сына на работу через меня устраивал».

Виртуальность – это нормальное наше состояние. Когда никто не отвечает за свои действия и слова. Голограммы, каждая из которых вольна говорить и делать все, что заблагорассудится. Завидую таким людям. Познавая тонкости их мышления, понимаешь, сколько тебе еще расти, чтобы набраться смелости встать рядом и хоть в полголоса назваться государственным деятелем. Властным, к примеру, сносить добротные двухэтажки в тихих двориках на Азиза Алиева. Превращая тем самым добрую волю президента страны в мрак обывательских мытарств и сгустки нечеловеческой ненависти. Которая подобных деятелей, однако, не страшит. Их ведь похоронят на горе, в собственном дворе, а может, даже в личном мавзолее. Обыватель вряд ли решится плюнуть им вслед. Даже на тот свет.

Потому нас и приучают находить прекрасное рядом. Довольствоваться имеемым. А что может быть прекраснее переезда в новую квартиру после десятилетий коммунальных мучений в тридцати квадратах эры молодого Хрущева? Неожиданно так, причем позитивно. Зайти в новую квартиру, ощутить прогибающийся под ногами грошовый ламинат, прикоснуться к хлипким гипсокартонным перегородкам, увидеть три радиаторных секции под убогим пластиковым проемом окна, из которого прекрасный вид на Эльтавский лес... и вырубленную в этом лесу поляну, где еще гниют не выкорчеванные пни. Зияющую как кариес в молочном зубе поляну, которую и заняла собой нависшая над ней шестнадцатиэтажная махина. С окнами, батареями, перегородками, ламинатом. И позитивным человеческим горем, технически обозначаемое термином: «Новое аварийное жилье».

Бытие однозначно определяет сознание. Когда ты стоишь на двенадцатом этаже и глядишь в окно на зимний, ненавидящий тебя за вторжение, лес. Когда нервными окончаниями ощущаешь, как стальные колонны, несущие тебя на этой высоте, в эту секунду ржавеют и разлагаются в залитом водой подвале, в который, не переставая, сочится вода, освобожденная умирающими корнями. Словно сами деревья мстят за себя, отдавая этой ржавчине свои последние соки из сохнущих пней. Сознание в такие моменты светлеет. Именно так ты понимаешь, что жизнь человеческая бренна, годы в двухэтажной хрущевке вовсе не так плохи, а клочок твоего пространства в этом городе безвозвратно займут новые люди, – имеющие теперь на него гораздо больше прав. И это объективно. Ведь ты, в отличие от голограмм в телеэкране, реален. А значит, уязвим.

Только так ты, возможно, становишься взрос­лым. Понимая, что все сорок семь лет жизни в двухэтажном домике – не более чем детское воспоминание. Что баба Маша из третьей квартиры умерла еще в две тысячи первом, а ее дочка Рита вышла замуж за стоматолога из Дербента, и потом они уехали жить в Ростов. А Санька из седьмой квартиры, который в третьем классе подбил тебе камнем глаз, спился и умер – забыл по пьяни выключить газ. А дядь Вася, который вызвал тогда спасателей, от диабета лишился ноги, и теперь уже почти никогда не выходит. Да и куда теперь выходить? На поляну? К пням, что глядят в окно немым упреком. Напоминанием о том, что деревья реальны, как и ты. И столь же уязвимы.

Однако понимание приходит лишь к тебе. Новообращенному в горожане всё в радость в первое время: канализация, горячая вода, чистота собственного тела. Но, человеку, развращенному коммунальным хозяйством советской эпохи, переезд на опушку современного леса заменяет обряд инициации. «Нет ни школы, ни детсада, ни поликлиники», – начинает шаманский танец переселенец, с притопом по кругу обходя инстанции. В руках его бубен из справок, экспертиз, заявлений и пустых отписок на них, – которым он гремит, обращаясь к божествам нового культа. Притопывая и потряхивая бубенцами, он впадает в экстаз, выйдя на связь с высшими силами в канцеляриях и приемных Абдулатипова, Белавенцева, Путина. Не понимая, однако, что только в этом новом аварийном доме, на этой лесной опушке, его внуки смогут вырасти достаточно пассионарными, чтобы вновь покорить потерянный им центр города.

Школа выживания – школа жизни. Выжил – зажил. Научился сам поглощать, расселять, застраивать. Наделил себя правом превращать 8-квартирные капитальные дома на престижной улице в 30-квартирные бараки на бумаге под названием «Акт». Это действительно акт. Насилия, цинизма и торжества победившей над моралью плоти. Той, что в пурпурной тоге, на салатовом кресле. Императорам уподобившись. Прокуратор иудейский словно. Вершит судьбы. Кроит город. Двухэтажки в центре сносит. Как аварийные. Размножая в бумагах жильцов. Из казны под это вытаскивая в трижды больше. О себе чтобы память оставить. Колокольней на той самой опушке. Где половину квартир продадут налево. Где грошовый ламинат, перегородки из гипса. Где лампы не всегда горят, и потухшие глаза, лица…


Автор: Тамерлан Магомедов

Оценить статью

Метки к статье: Тамерлан Магомедов, Журнал Дагестан, Дагестан

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^