Информация к новости
  • Просмотров: 334
  • Добавлено: 3-04-2017, 15:22
3-04-2017, 15:22

Я – человек!

Категория: Литература, № 3 март 2017

Я – человек!

 

Эй, вы…

 

Эй, вы, что сыты и пьяны,

кичась обилием казны!

Людского рода стыд и срам,

вы мните, что равны богам?

Вам неизвестно слово «честь»,

хотя от спеси всяк раздут.

Не ведали, что банки есть,

где доброту в залог берут?

Пусть недоступный идеал

в душе истерзанной поблек,

пусть весь открытой раной стал –

но человек я! Человек!

 

Гнетёт несчастий груз с утра.

Ужели мир погряз во зле?

Ужели чуда и добра,

бывает столько на земле?

Не Бог, не царь и не герой,

не странник с нищенской клюкой,

не камень, не тростник, не червь,

я – человек! Во мне есть честь,

намус, и веры благодать.

Есть сердце, жарок крови бег.

Язык мой не приучен лгать.

Я – человек! Я – человек!

 

Я должен жить… Пусть ночь черна –

душа плоды дарить должна.

Тружусь пчелою, муравьём…

Что ж счастья в доме нет моём?

Век тяжкий для страны настал:

мой труд в цене совсем упал,

порушен в душах идеал,

сражает подлость наповал.

Вы мнили – отчего бы нет? –

на небесах купить ночлег?

Но вам Всевышний даст ответ:

«Я – человек! Я – человек!»

 

* * *

 

Всё в наши дни наоборот.

Зла в мире больше, чем вчера.

На солнце млеет Зло, как кот.

Быть под ярмом – судьба Добра.

 

Увы, родник Добра иссяк.

Сберётся ль с силами? Бог весть,

ведь людям не понять никак,

что всё ж Добро на свете есть.

 

А Зло теперь в почёте. Зло

живущим стало образцом.

Обрящешь блага и бабло,

если склонишься перед Злом.

 

Добро же – раб, глашатай Зла,

чавуш[1]несчастий, сторож бед.

Его поклажа тяжела,

и на душе просвета нет.

 

Глумится Зло: «Позор такой

влачить судьба не тяжела?»

Ему в ответ: «Мне не впервой.

Стерплю, но не предам Добра».

 

Лимонное дерево

Абдулрашиду Рашидову

 

Вот дом поэта. Горное село,

окно в потоках солнечного света.

Здесь деревце лимонное росло –

дарило вдохновением поэта.

 

Цветы лучились солнцем, а листва

вечнозелёной свежестью сияла.

Оно – явив вершину мастерства –

душевные невзгоды врачевало.

 

В сравнении с лимонами на нём

аж яблоки ахтынские бледнели.

Лимоны, словно лампочки, огнём

любую полночь озарить умели.

 

Зимой оно баюкало в ветвях

мелодии весны и свежесть лета,

и человек, их слышавший впотьмах,

невольно открывал в себе поэта.

 

Но деревце сместили как-то раз

к окну другому. Для такой затеи

была причина важная у нас:

казалось, будет там чуток светлее.

 

И вот уже лимоны не блестят

как лампочки, и нет цветов на ветках,

не источают листья аромат…

Обиделось, как юная кокетка.

 

Хозяин разгадать сумел секрет:

«Душа поэта в деревце лимонном –

и вот оно, как истинный поэт,

без Родины родить плоды не может».

 

Микрах

 

Воспеть тебя слова бессильны наши –

ты к небесам вознёсся горделиво.

Не плач, не сказка, не молитва даже –

то сокровенное, чем сердце живо.

 

Микрах родимый!

Я отказываюсь от рифмовки

и не стану подгонять слова под размер.

Но если рифмы вдруг проникнут в стих,

знай: сердцевина сердца скрыта в них.

 

Для разговора с тобой о тебе

мне не нужно красивых, гладких слов.

Слова должны быть весомы,

как отколовшиеся от Шалбуздага

осколки скал –

пронизанные алыми прожилками,

как кровеносными сосудами,

эти камни и впрямь живые.

 

Для разговора с тобой о тебе

нужны слова прихотливо вьющиеся –

подобно горным тропам,

ведущим снизу вверх

и сливающимся воедино

на вершинах Шалбуздага.

Так родники твои

воссоединяются

в бурном течении Чехи-ваца.

 

О, если бы я сумел

придать словам кристальную прозрачность

твоих родников –

и утолить ими жажду души!

Как мастерство такое обрести,

коли поэты нынче не в чести?

 

Я вернулся к тебе

не похваляться, что стал поэтом.

Вернулся, удрав

от бесконечной суеты города –

моей новой родины,

так и не ставшей родной.

Город слишком суров:

он лишил меня крыл,

лучших лет, юных сил,

юношеских вихров.

 

Но я вернулся к тебе, не чтобы поведать о бедах,

не жаловаться на судьбу.

Вернулся насытить глаза твоей красотой.

Уши насытить

рокотом Чехи-ваца.

Голос его –

голос времени.

Вникнуть в него,

понимать научиться

мечтаю.

Вернулся учиться стойкости

у Шалбуздага.

Величавостью горных лугов

свою душу насытить готов.

Я вернулся

прощения попросить

у горных пастбищ, у родных могил,

у тех, с кем я делил свой стол и кров,

у всех, кого я некогда любил,

у дома моих дедов и отцов.

Ибо осталось слишком много дел –

их целая гора. Но здесь, в горах,

я устыжусь тому, что не успел.

А сделанное распадётся в прах.

Лихой купчина – быт

ограбить норовит

остаток моих дней.

И спорить с ним – не смей…

 

Моё гнездо!

Моё именье!

Отчий край!

Ты время подлое

к себе не подпускай!

 

Век человеческий утратил лик –

не дозволяй ему вступить в свой храм.

Болотом затхлым станет твой родник,

несущим гибель травам и цветам.

 

Простор небес, земли простор,

чья совершенна красота,

не для того, чтоб тешить взор –

Творец их создал неспроста,

чтобы однажды

в определённый час

Он сам сюда спуститься смог:

с самим собой

наедине остаться,

прислушиваясь к внутреннему миру,

к душе своей и памяти своей.

Присядет Он

у родника Чандар,

у родника Марвар,

у озера Сюрме,

на Сув или на Йиг

направит стопы

по лезгинским тропам.

На наши сёла глянет Он с высот,

на раненые скалы –

и головой от боли затрясёт,

и землю приласкает…

 

Эти стихи оставляю,

чтобы Он подобрал на тропе,

Микрах мой.

Мой Микрах.

 

 

Свирель

 

 

Однажды в городе меня настигла

свирели трель – и по спине мурашки.

Что за Маэстро, виртуоз настырный

выходит на балкон многоэтажки?

 

Потом поток мелодий несказáнных

противиться стал каждый вечер мраку.

Родным селом шагаю – мне казалось –

и поднимаюсь выше, к Шалбуздагу.

 

Казалось: стал мальчишкой несмышлёным

и сызнова способен, как когда-то,

косить траву, ягнят пасти на склонах,

на свадьбах вновь отплясывать крылато.

 

Тот свет, присущий юности, веселью,

возможно ль снова обрести? Не знаю.

Ужели в крыльях, что душе свирелью

подарены – резвился ветер Рая?

 

Дни проходили – а свирель звучала

в душе высокой нотой идеала.

То весело, то нежно, то печально…

И сердцу зачерстветь не позволяла.

 

Но вот однажды сумрачной порою

я не дождался пения свирели –

и ночь своей свинцовой мглой густою

пленила душу. Выжил еле-еле.

 

Я так и не узнал, кто был тот Мастер,

что доверял рыдающему звуку

тоску по дому, безнадéжность страсти,

ночного одиночества науку.

 

Жизнь, как стоячая вода, постыла

с тех пор. На сердце пролегли морщины.

Ту радость, что свирель мне подарила,

я не забуду до своей кончины.

 

Волшебной, удивительною силой

неведомый Маэстро обладает.

Он музыкою душу оросил мне –

она в ответ стихами прорастает.

 

* * *

 

Когда Всевышний речь лезгинам сόздал,

он им не даровал излишек слов,

но посвятил Себя земли красотам…

 

Я понял – замысел Творца таков:

столь красотой земля лезгин полна,

что выше самых лестных слов она.

 

Перевод с лезгинского Виктора Куллэ



[1]Чавуш – исполнитель поручений начальства.



Автор: Арбен Кардаш

Оценить статью

Метки к статье: Дагестан, Журнал Дагестан, Литература, Арбен Кардаш

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^