» » Влада Бесараб "Голос дается тому, в ком есть кураж"
Информация к новости
  • Просмотров: 261
  • Добавлено: 11-06-2017, 19:22
11-06-2017, 19:22

Влада Бесараб "Голос дается тому, в ком есть кураж"

Категория: Культура, Интервью

Голос дается тому, в ком есть кураж

 

О музыке, о театре, о смешном и грустном в жизни и в искусстве рассказала нашему журналу солистка Дагестанской государственной филармонии и Дагестанского театра оперы и балета, народная артистка республики Светлана Мусаева.

 

– Сейчас по телевидению просто бум музыкальных конкурсов – они на каждом канале и не по одному. Среди этих эстрадных шоу особняком стоит проект телеканала «Культура» – «Большая опера». Как его воспринимают профессионалы, в частности, Вы – как шоу или как профессиональный конкурс? Что он может дать артисту? В Дагестане есть вокалисты, которые могли бы участвовать в этом проекте?

– Конечно, это шоу, но высокопрофессиональное шоу. И артистам этот конкурс нужен. Например, победительница первого сезона Вероника Джиоева – сегодня настоящая звезда мировой оперной сцены. Я уверена, что она и без этого конкурса добилась бы успеха, поскольку очень талантлива, но этот процесс занял бы много времени, а благодаря «Большой опере» ее сразу заметили. Что касается дагестанских ребят, то у нас есть молодые певцы, способные выступить и в «Большой опере», и в любом другом профессиональном конкурсе. Иной раз просто диву даешься – приходит человек с улицы, и такое выдает, такой голос и артистические данные имеет! Плохо то, что, к сожалению, у нас исторически сложилось, что профессия артиста, певца обществом не поощряется. Это не престижно. Особенно тяжело мужчинам – находиться на сцене считается недостойным настоящего горца. В последние годы усилилась роль религии. Многие в открытую говорят, что музыка – это «харам». С чего вдруг такое отношение? Ведь музыка, как и искусство вообще, выражает лучшие человеческие стремления, облагораживает людей, лечит душу. А харам это или не харам – не нам судить.

– Вы получали образование в 90-е, в филармонию пришли в 1995, окончив Институт искусств в Нальчике. Тогда обществу тоже было не до музыки, не до высоких материй, люди пытались элементарно выжить, а самые удачливые – нажиться. Те дети, которые приходили учиться музыке тогда и те, кто приходит сейчас – они изменились? Само отношение родителей к тому, что ребенок выбирает для себя этот путь – оно изменилось?

– Все совершенно другое! В 90-е резко поменялась жизнь, но мы-то оставались такими, какими нас воспитали. Когда мы росли, в нас по телевидению, по радио буквально вливалась классическая музыка. Образец звучания, идеал звука был, что называется, на слуху! Когда по ТВ две программы, ты волей-неволей будешь знать все балеты и оперы, которые по ним крутят! Академическая культура насаждалась чуть ли не с детского сада, так же, как и культура чтения. И это давало свои плоды. Сейчас многие приходят поступать на вокальное отделение Махачкалинского музыкального училища, мечтая о карьере популярного певца. И они не понимают, чего мы тут от них хотим, чего добиваемся. Постепенно, в процессе обучения, приходит осознание, что петь можно не только эстрадные песни. Нередко возникает ситуация, когда ребенок увлеченно учится, у него начинает что-то получаться, он уже на пути к своей цели, и намерен после училища получать высшее музыкальное образование, но родители говорят: «Ты пой, учись, но надо еще заиметь профессию». То есть, профессия артиста, музыканта, опять же, считается несерьезным делом, развлечением.

– И что же делать?

– Поднимать престиж профессии! Разговаривать с родителями, убеждать их, что это не самая худшая форма деятельности. Что, запрещая талантливому ребенку петь или рисовать, навязывая ему иную, «серьезную» профессию, лишая возможности заниматься любимым делом, они в итоге сделают его глубоко несчастным человеком. Я знаю немало примеров, когда взрослые люди, лет за 30, а то и больше, приходят ко мне учиться петь, потому что не петь они не могут! Пусть уже не на сцене, пусть только для себя и своих близких, но они хотят реализоваться в этой области. Потому что дар дается свыше, это богом заложено, а значит, обязательно вырвется наружу, как ты его ни подавляй. Я не знаю, как со способностями в других областях, но мой опыт показывает, что голос дается лишь тому, в ком есть харизма, темперамент, кураж. То есть, людям ярким, с лидерскими качествами.

Влада Бесараб  "Голос дается тому, в ком есть кураж"

– Проекты министерства культуры «Я музыкант», «Творческий десант», «Культура детям Дагестана» – они нужны? Вы в них участвуете? Вы верите в чудо, что кто-то из сельских ребят вдруг проникнется происходящим на сцене и всерьез захочет заниматься музыкой?

– Они не просто нужны, они необходимы! Тут я полностью согласна с руководством республики, что надо развивать культуру, как национальную, так и академическую. Будучи солисткой филармонии, артисткой театра, я, конечно, в этих проектах участвую. И в чудо верю, потому что такое чудо было со мной. В 8-м классе у нас было какое-то комсомольское мероприятие и приехали артисты филармонии. Я тогда впервые услышала академическую певицу живьем. Не помню, что она пела, отрывки из арий или романсы. Но это было совсем не так, как по телевизору или радио, и моей первой реакцией был смех. Я хохотала, как и мои одноклассники. А потом вдруг поняла, что у меня тоже такой голос. И что я тоже хочу петь на сцене.

– Ваши родители вас поддержали тогда?

– Не могу сказать, что поддержали, но не препятствовали. Хотя от академической музыки, от искусства они были очень далеки. Мама моя была неграмотная женщина…

– В смысле?

– Да, в прямом смысле. Но меня она в пять лет научила читать и писать. Давала мне газету и заставляла переписывать заголовки. Поступая в первый класс, я знала наизусть «Что такое хорошо, что такое плохо» Маяковского, много читала. У меня с музыкой, с пением все сложилось не сразу, я до поступления в училище успела поработать. Я ж – прядильщица пятого разряда (смеется)! Была тогда в Каспийске текстильная фабрика. А еще «печатница третьего разряда» – это я уже в типографии работала, вахтером на заводе «Дагдизель» тоже была, но это я уже училась и подрабатывала. А вообще в детстве я мечтала быть врачом, причем, именно хирургом. Наверное, потому, что мама работала санитаркой в больнице.

– Вы сказали, что голос дается тем, в ком есть темперамент, артистизм. А какие еще качества требуются вокалисту?

– Вокалист, в первую очередь, должен быть абсолютно здоровым. Наш инструмент, голос, он ведь внутри нас. Вроде бы ничего сложного – рот открывать, но это на самом деле пение – это колоссальная нагрузка на организм, особенно на сосуды, это постоянное напряжение. Не случайно вокалисты, как и духовики, могут досрочно выйти на пенсию, имея 20 лет певческого стажа. У меня как-то была студентка, вроде хорошо все складывалось, но к третьему курсу вдруг начались головные боли, гипертония. Оказалось, что у нее в раннем детстве было повышенное внутричерепное давление и пение спровоцировало рецидив. Организм не выдержал нагрузки, и ей пришлось сменить профессию. Вокалист сам себя не слышит, точнее, слышит «изнутри», а это не так, как слышится со стороны. Поэтому особенно важен контакт между педагогом и учеником. Возникнет он или нет, будет взаимопонимание или нет. Сказать «раскрой грудь, пой шире» – просто, а как это «шире» − надо еще объяснить.

Влада Бесараб  "Голос дается тому, в ком есть кураж"

– Вы преподаете в Махачкалинском музыкальном училище и в Республиканской школе искусств имени Мурада Кажлаева для особо одаренных детей. С кем вам легче работать – с детьми или со студентами? И как Вы, востребованная артистка, пришли к преподаванию, это было сложно?

– Не могу сказать, что с детьми легче или наоборот, потому что ты выкладываешься в любом случае. Но со студентами мне… интереснее что ли. Потому что это уже некий профессиональный уровень, общение почти на равных. Начинать преподавать я боялась. И сейчас боюсь навредить ученику, это опять же специфика вокалистов, наверное. Мой педагог (Валерий Кайцуков – заслуженный артист КБР, доцент Северо-Кавказского института искусств – прим. ред.) говорил, что загубить талант – это преступление, этому нет прощения. Страх навредить ученику со мной всегда.

– Нужно ли студентам участвовать в профессиональных конкурсах? Вы лично участвовали?

– Участвовать можно, но зацикливаться на этом не надо. Нужно идти не за победой, а ради интереса окунуться в эту атмосферу, узнать что-то новое, профессионально вырасти. Мне самой именно это и было интересно. Я тогда еще училась и очень любила петь Шуберта. Я его до сих пор люблю – мелодика, интонации мне очень близки. Объявили международный Шубертовский конкурс. Первый тур был в Саратове, и я поехала, до такой степени уверенная, что во второй тур не попаду, что даже не готовила репертуар. Прошла во второй тур – и всю ночь в поезде до Москвы учила произведение. Выучила, на немецком, между прочим, отлично исполнила, а вот в баховской арии, которую пела десятки раз, от волнения забыла слова!

– А в театре случалось забыть слова или засмеяться не вовремя?

– Случалось и не раз! В предпоследней сцене «Аршин мал алан» мою героиню похищают. За две минуты в кромешной темноте за кулисами я должна переодеться, потом круг поворачивается – и я сижу в новом платье в другой декорации. Переодеваться надо не только быстро, но аккуратно – отключить микрофон, снять блок питания, потом прикрепить его опять. В общем, костюмеры что-то не успели, круг уже пошел, в последние секунды они с него кубарем скатываются, а меня от этого разбирает смех. Так и выехала на сцену, давясь от смеха и делая вид, что это я рыдаю – похитили как-никак!

– Сейчас модно дистанционное образование. На канале «Культура», например, показывали мастер-классы Вишневской и Образцовой. Как вы к этому относитесь, смогли бы давать уроки вокала по скайпу?

– Нет-нет, эта форма для вокала совсем не подходит. Как можно учить удаленно инструменталистов я тоже не представляю, если речь идет не о разовых консультациях. Какая бы качественная связь не была, звук все равно искажается, запаздывает, нюансов не слышно и не видно. Нет, научить петь на онлайн курсах невозможно, я считаю. Мастер-классы, тем более, таких великих исполнителей и педагогов, это несколько другое. К тому же те, что транслировали по «Культуре», были посвящены определенным темам: Галина Павловна Вишневская много рассказывала о том, как она работала над конкретной ролью, искала образ. Да, она там слушала молодых исполнителей, давала им советы, исправляла, но она-то их слышала вживую! Как и они ее. Нам показывали всего лишь запись мастер-класса, он изначально не был разработан для дистанционного обучения. Кстати, не случайно на вокальных отделениях вузов нет заочной формы обучения.

– В одном из интервью вы сказали, что «наш зритель на сцене ценит слово и действие, а не эмоциональность». Поясните, пожалуйста.

(задумывается) Наша публика ценит слово, вдумывается в его смысл. Не случайно ведь, Дагестан – страна поэтов. Также дагестанцам свойственно действовать мгновенно…

Влада Бесараб  "Голос дается тому, в ком есть кураж"

– Выхватил кинжал – и зарезал!

– Применительно к сцене – точно: чего там герой полчаса поет-страдает, взял бы, да зарезал давно! Еще очень ценят силу звука, так и говорят: «Хорошо пел, громко!» (смеется). Вокалист эмоции передает тембром, порой это очень тонкие нюансы, которые неподготовленный зритель не всегда различает, особенно это касается высоких голосов: «Что она там пищит?». Проблема восприятия академической музыки в республике усугубляется тем, что у нас нет акустических залов. Был зал филармонии, но, увы, все мы знаем его печальную историю. Повторюсь, люди сегодня, особенно молодежь, лишены возможности слышать идеальное звучание – из телевизора доносится только бум-бум-бум, в наушниках звучит то же. В театре добиться качественного звука почти невозможно в силу объективных причин. Многие зрители пренебрежительно говорят, что это, мол, за опера, если они с микрофонами поют! А что делать, если зал не приспособлен и надо как-то спасать положение. В «Евгении Онегине» (опера идет в Даггостеатре оперы и балета в концертном исполнении – прим. ред.) мы добились возможности работать без микрофонов – это такое удовольствие!

– Что сейчас происходит в театре, в какой новой роли мы вас увидим в ближайшее время?

– Ничего нового я пока не репетирую. Да и от старого постепенно отхожу. Я уже далеко не юная девушка и партии героинь, которые я до сих пор исполняла, не подходят мне по возрасту. Мне 50 лет, какая там Гюльчохра! (героиня оперетты «Аршин мал алан» – прим. ред.). Надо переходить на возрастные роли, а их пока нет, потому что репертуар не обновляется. В театре сложилась странная ситуация: из Москвы приглашен новый руководитель, на которого возлагаются большие надежды. Он работает уже два года, но ничего значительно не происходит. В чем выражается пресловутая оптимизация, если вместо того, чтобы укреплять свои кадры, постоянно приглашаются специалисты со стороны. Почему нельзя эти гонорары платить своим, мотивировать их? У нас есть свои прекрасные дирижеры, свои режиссеры.

– Единственному своему профессиональному оперному режиссеру Диане Бижитуевой в республике работать не дали.

– Бижитуева – это моя боль! Талантливейшая девочка: с отличием окончила актерское отделение ДГУ, прекрасно работала в Русском театре, но все же ее тянуло к музыке, поэтому она поступила на вокальное отделение музучилища. Блестяще закончила! Затем – РАТИ (ГИТИС), где она училась у Дмитрия Бертмана, что само по себе дорогого стоит. В нашем театре она поставила три спектакля: оперы «Иоланту», «Шарвили» и музыкальную комедию «Странствия Бахадура», но, нет, ее буквально выжили! Лишиться такого специалиста – непростительное расточительство! Особенно в наших условиях. Мне такая кадровая политика непонятна. Как и требование сделать театр рентабельным. Академическое искусство никогда не было и не будет рентабельным. Здесь не шоу, сюда люди приходят не развлекаться, а мыслить. Вот и получается, что нового руководителя пригласили и требуют, чтобы театр приносил доход, а на чем он его должен сделать неизвестно. Это общая проблема. Извините, но за 20 лет работы в филармонии мне сшили одно концертное платье. Вот и бегают артисты по разным организациям – там ставка, тут полставки, уже хоть что-то, уже жить можно.

Влада Бесараб  "Голос дается тому, в ком есть кураж"

– Вы поете на свадьбах?

– Нет, не предлагали как-то. Зато спрашивают, почему не пою.

– Если бы предлагали, пели бы?

– Нет, голос не тот, не для свадеб, негромко пою (улыбается).

 


Оценить статью

Метки к статье: Вокал, Влада Бесараб, Светлана Мусаева, Театр, Опера, Балет, Культура

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^