» » Андрей Меламедов "Умный в гору не пойдет. Поедет на лифте"
Информация к новости
  • Просмотров: 197
  • Добавлено: 16-08-2017, 14:02
16-08-2017, 14:02

Андрей Меламедов "Умный в гору не пойдет. Поедет на лифте"

Категория: Экономика, Интервью

Умный в гору не пойдет. Поедет на лифте

Несколько лет назад знакомый строитель рассказывал, что дом, в котором хочешь купить квартиру, надо выбирать по лифту. 
– Если лифт плохонький – это верный признак того, что застройщик и с арматурой нахимичил, и бетон использовал самой низкой марки.
Я тогда, помню, засомневался в универсальности метода, предположив, что умный застройщик, сэкономив на всем, обязательно закажет классные лифты – хотя бы в качестве приманки для продвинутого покупателя.
– Не закажет, – стоял на своем строитель. – Тут ведь как – начал химичить, и уже остановиться не можешь, очень этот процесс затягивает.
Разговор этот я вспомнил на днях, во время экскурсии по цехам Кизлярского электроаппаратного завода (КЭАЗ), где недавно начали выпускать лифты.

– Заказчики, они ведь разные, – уверяет генеральный директор предприятия Артур Рамазанов, показывая готовые образцы. – Один просит: «Ты мне самые лучшие лифты давай, чтобы люди радовались и маму мою лишний раз не вспоминали». Другой же сразу начинает торговаться. Зеркало, говорит, убери, поручни вот эти не ставь, отделку подешевле сделай, а мне скидку побольше организуй. Таким я сразу отказываю, хотя мы в начале пути, и я вроде бы должен стараться каждому потенциальному покупателю угодить по максимуму. Лифт ведь не на один год делается. И не на два. Срок службы каждого изделия – 25 лет. И все эти годы они будут работать в качестве живой рекламы нашего завода. И еще один момент. С самого начала мы решили, что будем выпускать самые качественные и надежные лифты в России. И если вдруг на старте начнем халтурить, эту задачу никогда не выполним. Я по профессии экономист, но уже много лет работаю в строительстве, у меня своя компания строительная есть. Знаю, что попытки сэкономить на стройматериалах всегда оборачиваются сначала потерей качества, а потом и потерей репутации.
Директором завода Рамазанов стал в 2015 году. От предыдущих руководителей ему достались старые цеха, станки, выпущенные в середине прошлого века, и запущенная территория с кучами мусора. Так что начинать пришлось с уборки и наведения элементарного порядка. Вывозили «камазами» мусор, делали ремонт, вставляли разбитые стекла.

Неожиданно выяснилось, что заводу принадлежат заросшие камышом пруды, расположенные рядом с производственными корпусами. Раньше в них выращивали товарную рыбу, но потом они пришли в запустение и потихоньку начали превращаться в болота. Новая команда камыш выкосила, коллекторы прочистила и запустила в пруды мальков сазана, толстолобика и белого амура. Последний как раз питается камышом и когда подрастет, очистку возьмет на себя, так что в будущем пруды зарастать уже не будут. Уже в следующем году планируют обеспечивать своей рыбой рабочих предприятия, а в недалеком будущем – поставлять ее в торговые сети.
Параллельно Рамазанов пытался решить главную задачу, стоящую сегодня перед каждым директором, – найти новые рынки сбыта. А в идеале – организовать выпуск продукции, за которой бы покупатели сами приезжали на завод. Поначалу получалось не очень, и поэтому в командировках он времени проводил больше, чем в Кизляре. На некоторых предприятиях, к примеру, на Карачаровском механическом заводе, занимающемся выпуском лифтов, Рамазанов чуть ли не прописался, приезжая туда практически каждый месяц. Да и на остальные лифтовые заводы страны и ближнего зарубежья он выезжал регулярно, согласовывая поставки и продвигая собственную продукцию.
Тут надо кое-что объяснить, чтобы читатель понял, почему КЭАЗ оказался тесно связан именно с лифтовой отраслью. В свое время завод считался предприятием уникальным – здесь производили микропереключатели и все необходимое электрооборудование для всех без исключения станков, выпускаемых в СССР. Конкурентов у КЭАЗа не было, других заводов, выпускающих аналогичную продукцию, в стране попросту не существовало.
В то время на заводе трудились более полутора тысяч человек, завод работал в две смены, а некоторые цеха так и вовсе круг­лосуточно. Охраняли предприятие очень строго – для производства контактов здесь использовалось серебро, а драгметаллы при социализме были на строгом учете и конт­роле. Мне приходилось в те годы подолгу ждать, пока выпишут временный пропуск, без которого попасть на территорию было абсолютно нереально. И каждый раз тогдашний директор предприятия жаловался на то, что плановые задания каждый год растут и растут. «Если так пойдет дальше, – говорил он, – лет через десять в стране придется еще один такой завод открывать, мы точно не потянем, уже сегодня зашиваемся».
«Если бы мне в то время кто-нибудь сказал, что вскоре мы останемся практически без работы, – грустно улыбается На­дежда Воробьева, начальник одного из ведущих цехов, – я бы не поверила ни за что. Но, как оказалось, в жизни может случиться всякое, чего даже представить себе невозможно».
Упадок на предприятии наступил сразу с началом перестройки. Как известно, в начале 90‑х первой под нож попала станкостроительная отрасль – главный потребитель продукции кизлярцев. И заказы для КЭАЗа в одночасье остались в прошлом. Помню, тогдашний заведующий отделом промышленности «Дагправды» Михаил Шульгин дал мне почитать аналитическую справку, составленную в Министерстве промышленности РД. Там был солидный список республиканских заводов, которые, по мнению спецов из министерства, перестройку точно не переживут и в итоге будут остановлены. Кизлярский элекроаппаратный там тоже значился, вместе с махачкалинским приборостроительным, «Дагэлектромашем» и многими другими.
Но, в отличие от своих соседей по списку, которые действительно были закрыты и распроданы, КЭАЗ этой печальной участи избежал и, несмотря на тяжелые времена, выжил. Да, штаты на заводе урезали почти на порядок. Да, территория пришла в запустение, а станочный парк устарел. Но при всем этом завод остался на плаву и продолжал работать. Спасло его направление, которое при социализме считалось вспомогательным, – производство электрооборудования для лифтов. Их выпуск хоть и сократился поначалу, но потом потихоньку вышел на прежний уровень, а затем и вовсе стал стремительно расти на волне строительного бума, случившегося в стране. А поскольку лифт без элект­рооборудования – это мертвая кабина, висящая на тросах, лифтовая отрасль потихоньку начала вытаскивать кизлярский завод из ямы.
Нашлась у завода и еще одна точка опоры. Оказалось, что изделия, выпускаемые здесь, не только могут успешно конкурировать с лучшими западными образцами, но по некоторым показателям и превосходят их. И сегодня продукция КЭАЗа остается образцом высокого качества и надежности. Именно поэтому ее активно подделывают конкуренты. Некоторые открыто, другие скрытно. Китайцы, к примеру, повторяют все – вплоть до надписей на маркировке и упаковочной таре. А на Украине, где уже после перестройки построили аналогичный завод в Белой Церкви, пишут на своих изделиях – «Аналог микропереключателей КЭАЗ».

Но, несмотря на востребованность продукции и ее высокое качество, объемов заводу катастрофически не хватало. Время от времени часть рабочих приходилось отправлять в вынужденные отпуска с сохранением 70% зарплаты. Чтобы не делать этого, новое руководство попыталось пойти путем создания вспомогательных производств. Так, например, на заводе появился собственный ножевой цех. Но все это ненамного улучшило финансовое положение предприятия: кардинальных изменений так и не произошло.
– Я прекрасно понимал, – рассказывает Артур Рамазанов, – что нам нужно найти востребованное изделие, выпуск которого позволит забыть о финансовых проблемах. И не мог найти, хотя все это время оно было у меня перед глазами. До какого-то времени я не обращал внимания на то, что все лифтовые предприятия работают в две-три смены, а выпущенная ими продукция практически не залеживается на складах. Все уходит с колес, на некоторых заводах даже очереди заказчиков наблюдаются. Начал наводить справки и выяснил, что все российские заводы в год производят примерно 25 тысяч лифтов. Еще столько же продукции ввозится в страну из-за рубежа. И всего этого едва хватает на то, чтобы обеспечить все новостройки.
А ведь есть еще старые изделия, сроки эксплуатации которых давно истекли. Знаете, сколько таких в стране? Целых 350 тысяч. Их, конечно, меняют, но ситуация лучше от этого не становится. Простой пример: в рамках программы капремонта в Дагестане поменяли 15 старых лифтов. Но за время ее действия истек срок эксплуатации более чем у трех десятков. Такая вот статистика. Ну я и решил наладить выпуск лифтов в Кизляре. База есть, грамотные инженеры-конст­рукторы имеются, вроде никаких проблем возникнуть не должно. Дело оставалось за малым – найти специалистов, которые помогут нам все это правильно организовать.
В реальности же эта «небольшая» проблема оказалась серьезным камнем преткновения. Как выяснилось, хороших специалистов по лифтам в стране не очень много, к тому же все они активно востребованы. В какой-то момент Рамазанов почти потерял надежду найти такого человека, и тут во время очередной командировки вдруг услышал имя Олега Иосифовича Мукана. «А кто это?» – поинтересовался он. «Да ты что, Мукана не знаешь? – удивился собеседник. – Это лучший знаток лифтов в стране, первый разработчик гидравлических лифтов в России. Сейчас ему уже около семидесяти, но мужик крепкий и очень активный. До недавнего времени, если не ошибаюсь, работал куратором самого крупного в Европе лифтового завода в Могилеве».
Рамазанов Мукана отыскал, встретился с ним. Контакт возник сразу, поскольку конструктор про кизлярский завод знал, и качество выпускаемой продукции оценивал весьма высоко. «Если вы и лифты с таким же качеством собираетесь делать, – сказал он в конце беседы, – то я вам, конечно, помогу».
Так Мукан стал официальным куратором КЭАЗа, регулярно бывает в Кизляре, контролирует все стадии производственного процесса. Грамотный специалист, он оперативно подготовил чертежи сразу нескольких лифтов, грузоподъемностью от 200 до 1500 килограммов, подсказал, где и какие комплектующие следует приобретать. Естественно, самые лучшие и надежные, потому что хороший лифт из плохих деталей не соберешь.
«Смотрите, – с гордостью рассказывает директор лифтового производства Гусен Ибрагимов, – механизмы дверей у нас немецкие, фирмы «Wittur», лучше них в мире пока ничего не придумали. Все лебедки с частотными переключателями. Можно, конечно, и без них лебедки использовать, это ощутимо дешевле, но тогда не удастся добиться плавности хода лифта. А это вот наша собственная разработка – балки для торможения кабины, на них,
собственно, держится лифт. Если вдруг по каким-то причинам скорость движения лифта превысит расчетные параметры – один метр в секунду – моментально сработают стопоры, и кабина остановится. Обратите внимание: вот тут и тут мы устанавливаем дополнительные элементы жесткости. Даже западные производители так о безопасности своих клиентов не заботятся. Правда, они абсолютно точно знают, что через 25 лет их лифты заменят на новые, ну а у нас они эксплуатируются и 30, и 40 лет, и поэтому мы должны закладывать дополнительные расходы на российский пофигизм. Никто нас этого делать не заставляет, это наши заморочки, связанные с желанием выпускать супернадежную продукцию.
Турки и китайцы, к примеру, кабины собирают из металлического листа толщиной всего 0,8 мм. В принципе, и этого хватает, но вот только лет через пять эти лифты начинают дребезжать, и от этой «музыки» не избавиться никак. Мы же используем металл вдвое толще. Так что наши кабины и через 10, и через 20 лет будут «тихими». Вроде бы мелочь, но именно из них складывается качество.
Смотрите, на участке порошковой покраски мы установили пескоструй. Вроде бы и необязательный элемент, но опыт конкурентов говорит, что без пескоструя даже порошковая краска лет через десять начинает «лупиться». В общем, как видите, у нас все нацелено на качество и надежность. При этом более 70% комплектующих производим сами, закупаем только механизмы дверей, лебедки, тросы и направляющие».
При всем при этом цены на кизлярские лифты процентов на 20 ниже, чем у российских же производителей или поставщиков лифтов из Китая и Турции. Единственный реальный конкурент в этом плане – Могилевкий лифтовый завод. Но и он, по большому счету, с кизлярцами по ценам соперничать не может: белорусские лифты продаются в России процентов на 10 дороже. Очевидно, ажиотажный спрос сегодня позволяет производителям слегка завышать цены на свою продукцию.

Для организации производства предприятие закупило лазерный комплекс раскройки металла, автоматическую линию покраски. Заказаны и готовятся к отгрузке современные листогибочные станки, автоматический сварочный комплекс, самые современные обрабатывающие станки с ЧПУ.
По словам Артура Рамазанова, подбор необходимого оборудования осуществляется через специализированную фирму. Первоначально директор пытался определиться с подбором оборудования сам, встречался с представителями фирм-производителей, даже на выставки ездил. И убедился, что самостоятельно сделать выбор нереально – слишком много подводных камней.
К примеру, для изготовления лифтовых кабин разработаны специальные линии, обслуживаемые всего двумя роботами. Но вот фирм, занимающихся наладкой и сервисом такого оборудования, в России пока нет. И значит, надо искать нечто попроще. Так, прекрасные немецкие станки с ЧПУ закупать в Кизляр сразу отсоветовали. Сервисная база фирмы, занимающейся их выпуском, находится в Москве, а ее специалисты по регионам не ездят. Значит, надо возить дорогостоящие станки на ежегодную профилактику в Москву, а это более полумиллиона рублей. Поэтому намного выгоднее купить турецкий аналог. Разница в качестве производимой продукции минимальная, но при этом ремонтная база находится в Ростове, а специалисты готовы приехать для профилактики и ремонта. Кроме того, они прямо на месте производят обучение местных работников, что также важно.
Рамазанов это хорошо понимает, поскольку в ходе подготовки производственного процесса был вынужден посылать работников предприятия на обучение в Турцию. За счет предприятия, само собой. Снова расходы.
Первые лифты КЭАЗа закупили для домов, построенных по программе переселения из ветхого жилья, – на месте бывшего ипподрома. При этом осматривавший их заместитель министра строительства и ЖКХ РФ, главный жилищный инспектор страны Андрей Чибис оценил их очень положительно, сказав, что даже не предполагал, что в Дагестане способны производить лифты такого качества. Сразу после этого у Рамазанова прямо тут, на площадке, заказали еще несколько комплектов.
Пока продукцию кизлярского завода приобретают в основном дагестанские строители, но на предприятии уже начали появляться представители и из других регионов. Некоторые из них заявили о своей готовности к сотрудничеству, но представители КЭАЗа адресов предполагаемых поставок пока не называют, боятся сглазить. До конца года здесь планируют выпустить первые сто лифтов. После поступления заказанного оборудования и обучения персонала (а необходимо подготовить порядка 35–40 новых работников) здесь планируют выйти на объем около 500 лифтов в год.


Оценить статью

Метки к статье: Экономика, Меламедов, Лифт, КЭМЗ, Промышленность, Дагестан

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^