» » Газимагомед Галбацов И пошел снег… (Притча)
Информация к новости
  • Просмотров: 20
  • Добавлено: 10-09-2017, 17:46
10-09-2017, 17:46

Газимагомед Галбацов И пошел снег… (Притча)

Категория: Литература

И пошел снег…

(Притча)

 

И пошел снег…

И пошел снег поздней ночью; крупно, спеша и борясь с ветром, как бы оставляя раны на всяком месте, куда опускались хлопья.

И родился у царя сын. И заплакал он. Обрадовалась мать – на душе стало теплее. Аллах подарил матери сына, счастье и будущее даровал Аллах матери. О, Аллах!.. А ребенок заплакал. Ребенок не знал, что сегодня ночью он пришел в мир, но, почувствовав, что пришел, ребенок заплакал. И услышала мать голос его, улыбнулась мать, открыла измученные глаза и спросила:

– Сын?

И никто не ответил матери. Испугалась мать. Потеряла покой и попросила:

– Покажите мне ребенка.

И показали матери ребенка. О, Аллах! Ребенок родился безглазым… нет глаз у ребенка, нет глаз. Замолкла мать, лишилась она чувств. А ребенок все плакал и плакал.

И пошел снег…

И пошел снег этой ночью; крупно, спеша и борясь с ветром, как бы оставляя раны на всяком месте, куда опускались хлопья… И шел снег не переставая, три дня и три ночи.

И испугался царь своего безглазого сына. И понял царь, что быть боль­шой беде. И очень испугался царь. И приказал скрыть от всех существование безглазого сына, а если кто выдаст тайну, то отрубит тому голову. И спрятал царь сына подальше от людских глаз. Повелел не пускать к нему никого, кроме матери. И плакала мать каждую ночь, склонившись над ребенком.

И дали ребенку имя Хикмат.

И была у царя молодая дочь. И звали ее Меседу. Очень хотела Меседу увидеть брата. И сказала она отцу такие слова:

– Отец, да продлит Аллах твою жизнь, дай мне хоть один раз посмотреть на своего брата. Боюсь я, сама не знаю, чего… Постоянно преследует меня некий страшный голос. Этот голос гонится за мной, оглядываюсь, – не вижу никого… Отец, разреши посмотреть на брата. Боюсь я очень. День ото дня голос становится сильнее. Дай мне повидаться с братом…

И разрешил царь дочери посмотреть на своего брата. И посмотрела Меседу на брата, и закричала Меседу страшным голосом. Испугалась Меседу, и сказала матери такие слова:

– Мама, чувствую я, что в дом к нам пришла большая беда. Скоро я вынуждена буду навсегда расстаться с вами…

– Замолчи, доченька, замолчи! Не говори так! Какая беда? Разве может Хикмат наслать на нас беду? Если услышит об этом, муж не оставит меня в живых. Больше не говори так!

– Мама, иди к прорицателю, иди к шейху. Тайно иди, мама, пусть отец не знает. И спроси, что это? Боюсь я очень…

И в очень темную ночь пошла мать к шейху, пошла тайно, не сказав никому ни слова. И Меседу никому не сказала об этом, боялась очень Меседу. Пришла в их дом беда, и чувствовала ее Меседу. Болело ее сердце, не просыхали глаза…

Посмотрел шейх на ребенка, вздрогнул и отвернулся, увидев его уродство. Еще раз взглянул шейх на ребенка, и сказал он матери такие слова:

– Мухлисат, раба Божья, единоверная сестра моя! Аллах заприметил тебя, и через твою утробу, через этого ребенка наслал на людей большую беду… Беда подходит, единоверная сестра моя…

– Что за беда?! Скажи! Скажи скорее, я вся горю!..

– Боюсь я царя, единоверная сестра моя, боюсь я, Мухлисат…

– Все останется между нами, скажи же, не своди меня с ума!

И сказал шейх:

– Мухлисат, сестра моя, сын твой никогда не научится говорить, но он знает имена всех людей. И если Хикмат произнесет чье-либо имя, тот человек умрет. Он и сейчас может назвать по имени тебя или меня…Но если человек, чье имя произнес Хикмат, сумеет убить его, то он останется жив…

И отвернулся шейх от Мухлисат, и подошел к окну. За окном стояла ясная морозная ночь. Везде лежал снег, выпавший в ту ночь, когда родился Хикмат. И снова приблизился шейх к оцепеневшей от ужаса матери, и сказал ей шейх:

– Он начнет произносить имена, начиная от членов вашей семьи…Прости меня, сестра моя…

И опустил шейх голову…

И возвращалась мать поздней ночью домой, прижимая к груди безглазого ребенка, и не чувствовала она тепла от ребенка. Сильнее прижала она ребенка к груди… Нет, не почувствовала она тепла. Везде лежал снег. Холодная была ночь, и в небе мерцали холодные звезды. Холодными были камни, вставленные в стену. Посмотрела мать направо, посмотрела налево, и бросила мать своего ребенка на холодные камни под стеной. И убежала мать, скрылась во тьме. И не видел ее никто кроме Аллаха.

И пришла Мухлисат домой и заплакала. Никому ни слова не сказала мать. Дома все спали. Закрыла мать наглухо двери и закрыла наглухо окна. И стояла в доме тишина. Но не было матери покоя. Не могла она ни сидеть, ни стоять. Открыла мать сначала окно, открыла затем дверь. И ворвалась в окно ночь, и проник в комнату холод, и вечер наполнил ее. В ярости ветер рвал занавеску на окне, и с силой захлопнул дверь. И перестал ветер. Стало тихо в комнате. И заплакала Мухлисат снова. И не было ей покоя. Не могла мать ни сидеть, ни стоять. Закрыла Мухлисат окно. Но заскрипела дверь и открылась настежь. И испугалась Мухлисат, подбежала к двери и закрыла ее. Но заскрипело окно и открылось настежь. И испугалась Мухлисат.

И выбежала мать на улицу, и замерзли слезы на ее щеках. Упал платок с ее головы, и рассыпались волосы. И мороз начал щипать ее тело. Побежала мать туда, где бросила сына. И нашла она Хикмата на том же самом месте, и не плакал Хикмат. И увидела мать, что снег под Хикматом растаял, и увидела, что одеяло его мокро. И поняла мать, что ее ребенок тоже теплый. И прижала Мухлисат ребенка к груди и заплакала, и упали на безглазое лицо Хикмата материнские волосы…

Положила мать дома ребенка в колыбель и качала его. И начало рассветать, высохли слезы на глазах матери. Хикмат засыпал в люльке, и наступал в этот мир новый день. И скрипнула дверь и открылась настежь. И испугалась Мухлисат, посмотрела на дверь, и никого там не увидела.

Вдруг Хикмат разорвал обвязки, которыми был привязан к колыбели, приподнялся ребенок, опустился на пол, и стал перед матерью на колени. Побледнела мать, задрожала, и не могла произнести ни слова; ни закричать, ни убежать. И заскрипело окно, открываясь настежь, и заколыхались занавески. И положил Хикмат на колено матери свою удивительно тяжелую маленькую руку. Заговорил Хикмат, и произнес он:

– Меседу.

И пошел снег…

И пошел снег на рассвете крупно, спеша и борясь с утренним ветром, как бы оставляя раны на всяком месте, куда опускались хлопья. Снег пошел сразу после того, как Хикмат произнес имя Меседу. Назвав имя сестры, Хикмат повернулся, поискал руками колыбель, забрался в нее и улегся в ней спокойно, как будто в мире и не шел снег.

И начала мать кусать свои руки, и закрыл ветер скрипнувшую дверь. Не шевельнулся ребенок в колыбели, и, не дыша, склонилась мать над ним. И закрыл ветер скрипнувшее окно. Посмотрела мать в окно и увидела, что снег идет. Посмотрела мать в дверь и увидела, что Меседу идет. Побледнела Меседу, тяжело дышит, кончается жизнь Меседу. Чем ближе подходит к Меседу мать, тем сильнее текут слезы из глаз матери. И говорит мать Меседу:

– Что с тобой, дочка? Скажи что-нибудь, Меседу!

И заговорила Меседу:

– Мама, почему вдруг снег пошел? Почему снег пошел, мама?

Не ответила мать дочери и заплакала. Горько и больно отозвались в сердце матери ее слова.

И вновь заговорила Меседу:

– Мама, знаешь, мы с тобой должны убить Хикмата, иначе он убьет всех нас, мне это подсказывает сердце, мама…

– Ты с ума сошла, Меседу! Как Хикмат может убивать людей? Как грудной ребенок может убивать? Замолчи несчастная!

– Мама, я видела во сне! Он был широкоплечий, очень высокий. Его не брала пуля, и кинжал его не брал. Почему-то я шла за ним, и не видела ничего, кроме потной его спины. Тело его было голое. Он бил каждого встречного. Рукой срывал головы легче, чем яблоки с дерева. На его голое тело падали капли крови… Вдруг он остановился, прислушался, пропустил, не трогая, людей и повернулся в мою сторону. Мама! Его грудь, руки, ноги покрывали густые волосы. Я посмотрела ему в лицо… Мама, мама! У этого человека не было глаз. Ты понимаешь, мама, у него не было глаз! О, Всевышний! А когда я проснулась, шел снег. Мама…

И замолчала Меседу, высказав все это, увидела, что у матери глаза мокры от слез, и удивилась очень Меседу:

– Что случилось, мама, что с тобой?

И вымолвила мать:

– Подойди сюда, подойди поближе к колыбели…

И подошла Меседу к колыбели, и удивилась еще больше, увидев с разорванными обвязками от колыбели лежащего Хикмата. Прислушалась Меседу к чему-то.

И сказала мать:

– Меседу, задуши Хикмата… Сожми правой рукой ему горло, задави его со всей тяжестью… Задуши его, пока я совершу утренний намаз…

Отскочила Меседу в сторону, и очень испугалась слов матери. Хотелось ей убежать отсюда, но не смогла.

И повторила мать:

– Меседу, делай что я тебе говорю!

– Мама, ты с ума сошла! Или я еще во сне?

– И я с ума не сошла, и ты не во сне. Послушайся меня, если тебе жизнь дорога.

И заметался снег за окном, и все холодней и темней становилось в комнате. И не было свидетелей тому, как сливалось дыхание матери и дочери, кроме Аллаха, и не ведал никто, кроме Аллаха, что было на сердце у Мухлисат…

И сказала мать:

– Меседу, доченька родная, если ты не можешь выполнить просьбу матери, то хоть моли Аллаха, чтобы снег не переставал.

– Почему, мама?

– Меседу, ты будешь жить до тех пор, пока идет снег…

– А сели я задушу Хикмата?

– Тогда тебе не надо будет просить Аллаха, чтобы снег не перестал идти…

И призадумалась Меседу, и склонилась над ребенком, и протянула она руки, чтобы задушить Хикмата… Но оттолкнула мать свою дочь, оттолкнула прочь в ярости, задыхаясь, как назло падающему снегу. Не смогла мать допустить, чтоб убили ее сына. Ни у кого на свете не было такого ребенка, ни у кого не было. И упала Меседу на пол и осталась лежать. И было очень холодно в комнате.

– Мама, почему ты меня оттолкнула, почему оттолкнула, мама?

Не могла мать купить жизнь одного ребенка ценою другой жизни. И сказала мать:

- Прости, Меседу…

– Ты же сама просила задушить его, мама!..

– Задуши, задуши!.. Если ты не задушишь Хикмата, то не жить тебе…

И встала Меседу, и подошла к колыбели. И протянула она руки, чтобы задушить Хикмата… Но опять оттолкнула мать свою дочь, оттолкнула в ярости, назло идущему снегу. И упала Меседу на холодный пол… И молчали обе, и смотрели в окно…

И перестал снег идти.

И перестал снег, как бы назло матери, именно сейчас, как будто не мог перестать в другое время. И перестал снег также неожиданно, как и начал идти.

Застонала вдруг Меседу на полу, в ответ застонала склонившаяся над нею мать. Мир наполнился голосом муэдзина, призывающего к утреннему намазу, комнату заполняли стоны Меседу. И билось в судорогах тело Меседу, и, закоченев, остыли все части тела. И лежала Меседу на полу, и распростерлась на ней Мухлисат.

И не встала больше Меседу, и, не унимаясь, плакала мать… И не видел ничего этого Хикмат…

2

И узнал шейх, что скончалась Меседу, и очень сожалел, что первым предупредил о беде. Испугался шейх царя. Сердце шейха стесняло грудь, и потерял он покой. «Хотя и обещала Мухлисат не говорить никому, может быть, расскажет она царю, что я первым предупреждал о грядущей беде. Хикмат может произнести и имя царя, это тоже я предсказывал Мухлисат, опасаясь, что сын произнесет имя мужа, откроет ему все, в этом нет сомнений. Я должен опередить ее, и сам все передать царю. Если я успею, может гнев царский минует меня. И как это я оплошал! Ведь написано в книгах, что человек, ищущий правду и справедливость, – самый несчастный из живущих. Ведь знал же я, что правду никто не любит. Есть сила и ей надо подчиниться…»

И залетела в комнату шейха муха, закружилась у окна. Удивился шейх, откуда взялась муха средь зимы. Покружилась муха у окна, покружилась в комнате, пока не угодила в паутину. Вырывалась муха из сетей, и не хотела умирать, но прибежал паук и убил ее. И высосал он всю муху, высохла она. Улыбнулся шейх, увидев все это.

И подумал шейх: «Вот так поступит царь со мной. Не виновата муха, что угодила в паутину, не виноват и я, что Мухлисат пришла ко мне. Шейхов много, но только моей голове угрожает кинжал. Сила не любит слушать не угодное ей дело. Сила может впадать в ярость от плохой вести…»

И подошел шейх к мухе, высосанной пауком, и разорвал паутину. И произнес шейх шепотом:

– Прости меня паук, прости, божья тварь…

И подумал шейх: «Есть сила, побеждающая другую силу. Против яда всегда найдется противоядие. Умная голова и хитрость победят силу. Голову может сберечь только голова. Пойду я к царю, расскажу ему про Хикмата. Я должен опередить Мухлисат. Есть кое-что сильнее и паука – хитрость и человеческая мысль, и кажется нет ничего слабее высосанной мухи, но есть сила без головы…»

Перебежала кошка дорогу шейху, толкнула она лапкой дверь, и открылась она. И улыбнулся шейх:

– Спасибо. Вот сейчас догоню… Вот, уже выхожу…

И вышел шейх из дома, и пришел он к царю.

– Ассалам-алейкум! Да продлится ваша жизнь, и дай Аллах вам, роду вашему, и вашим близким, кроме Хикмата, долгую жизнь…

Посмотрел царь на шейха и сказал ему:

– Вааллейкуму ассалам, если Аллах тебя привел, единоверный брат мой. Если пришел ты выразить соболезнование, то что за недостойные речи слышу я из уст твоих?

- Если моему господину не понравились мои слова, то склоняю голову к вашим ногам и прошу прощения. Если господин мой не понял значения моих слов, то со склоненной головой прошу разрешения объяснить все.

– Мне, от горя высохшему…

– Господин мой, эту беду навлек на вас Хикмат…

– Раб Божий, я не понимаю тебя…

– Хоть вы и прячете от всех своего сына по имени Хикмат, я знаю о нем. Аллах все видит…И я сегодня здесь, чтобы рассказать вам, чтоХикмат принес с собой беду вашему роду, и роду человеческому. Один раз горе уже посетило вас. Лишь Аллах знает, кого Хикмат выберет своей следующей жертвой. Вас? Мухлисат? Каждый, чье имя он произнесет, умрет…

И рассказал шейх ему все, и слушал его царь внимательно. И спросил он шейха:

– Ты рассказал обо всем Мухлисат?

И вдруг солнечный луч упал на середину комнаты и рассыпался.

– Да, мой господин, если провинился, простите…

И не ответил царь. К солнечному лучу подбежала кошка и начала обнюхивать его. Затем подбежала к двери, толкнула лапкой, и открылась дверь.

И произнес шейх шепотом:

– Спасибо, сейчас выйду…

И произнес шейх громко:

– Если позволите, мой господин, я пойду исполнить службу Аллаху и вам.

И вышел шейх от царя.

И вышла Мухлисат к царю. Исчез солнечный луч за окном, густой туман окутал землю, и потемнело кругом.

– Мой господин, беда… – начала Мухлисат, но царь поднял руку и остановил ее.

И спросил разгневанный царь:

– По какой причине Аллах забрал нашу дочь?

– Если сочтены дни человека, Аллаху причина не нужна…

Царь молчал. И стало еще темнее кругом.

– Скажи, Мухлисат, какое слово произнес Хикмат перед смертью Меседу?

– Грудной ребенок не умеет говорить…

– Скажи правду, не гневи Аллаха!

– Твоя могила – тебе, моя могила – мне…

– Мухлисат, что с тобой? Или по мечу плачет твоя голова?

И прибежала кошка, закружилась на том месте, куда падал солнечный свет. И побежала она к двери, толкнула ее лапкой и открылась дверь. Но не видела всего этого Мухлисат.

– Никто не знает, что ожидает нас завтра… Меседу… да простит Аллах ее грехи, ушла от нас. А другой наш ребенок больной… Яхочу, чтобы ты написал завещание…

И разгневался сильно царь, побелел он от ярости и вскочил.

– Мало того, что стоишь передо мной и говоришь неправду… – но задохнулся царь от ярости и не мог продолжить.

– Если ты хочешь услышать правду, то я скажу ее тебе, – ровным и спокойным голосом произнесла Мухлисат: – Человеку, ищущему правду, говорю…

Но закричал царь:

– Говори!!!

– Хикмат разорвал обвязки колыбели…

И опять закричал царь:

– Говори же!!!

Еще продолжила Мухлисат:

– Хикмат положил мне на колени свою тяжелую руку…

И опять закричал царь:

– Говори скорее, чье имя он произнес!?

И сказала Мухлисат:

– Твое имя, несчастный, твое имя…

И пошел снег…

3

И пошел снег в этот день: крупно, спеша и борясь с ветром, как бы оставляя раны везде, куда опускались хлопья.

И не было царю покоя; не мог ни сидеть, ни стоять. И боялся он всего, даже находясь в своих покоях, боялся собственного голоса. И не переставая шел снег.

Залетала в комнату муха, зажужжала у окна, закружилась по комнате, пока не угодила в паутину. Прибежал паук, убил муху и высосал ее всю. Но этого не видел царь.

И не переставая шел снег, и не было покоя царю. И лезли в голову всякие мысли: «За что? Почему? Почему он произнес мое имя? С кем я поступил подло? Или меня наказывают за то, что богатство мое – отнятое у людей? Но ведь люди сами любят сыпать деньги туда, где их много. Разве я должен отвечать за людскую глупость? Или они мстят мне, решив, что я всю жизнь был счастлив? Но ведь Аллах знает, что несчастливее меня никого не было. Люди думают, что если имеешь теплую одежду, жирную пищу, то это и есть самое большое счастье… За что я обречен? Почему я, здоровый исильный, должен умереть?»

И не было покоя царю, но не мог он сидеть на одном месте. И шел снег и темнело небо. И все холоднее становилось царю.

И приходили в голову всякие мысли: «У меня есть деньги. Деньги! Сила человека, душа мира. То, что течет по жилам мира, – деньги. У меня есть деньги! Но где ваша сила, деньги?! Почему вы теперь превращаетесь в бесполезные бумажки? Зачем я собирал вас, если вы так бессильны? Почему вы отступаете перед Хикматом?..

И промелькнула перед царем тень, и испугался он. Хотел царь закричать, но не смог. Хотел царь выбежать из комнаты, но не смог. И почувствовал царь, что кто-то дышит рядом, повернулся в ту сторону и увидел промелькнувшую тень. И дрожал голос царя, когда он произнес:

– Кто ты?

И услышал царь в ответ:

– Истина.

– Что ты хочешь?

– Ответить на твои вопросы.

И еще сильнее испугался царь и отступил назад. И отступал до тех пор, пока не уперся в стену. Посмотрел царь на потолок, но не увидел тень, а увидел паука и высосанную убитую муху. И удивился царь паутине в своих покоях.

И опять промелькнула та же тень, промелькнула по полу.

– Истина, скажи, почему я должен умереть? За что мне мстят?

– Мстят тебе за то, что ты родился!..

– Не по своему желанию я родился, я в мир пришел с плачем…

– Так умри смеясь.

– Не могу…

– Сумел бы, человек, если бы не гонялся за богатством и славой, если бы так сильно не хотел властвовать. Но тебе и этого было мало! Чем лучше человек живет в этом мире, тем труднее ему уйти в мир иной.

– Истина, что меня ждет? В рай ли я попаду или уготовано мне место в аду?

– Спроси у грехов своих. Спроси у дверей, которые ты закрывал перед просящими подаяние. Спроси у гордыни своей, у своего высокомерия, у крови, что ты проливал не раз. Спроси! Они тебе ответят. Сколько раз ты в жизни смеялся, столько же будешь плакать. Но ты боишься отвечать за все, и потому задумал убить Хикмата.

– Откуда ты знаешь?

– Я – истина.

И прибежали в комнату люди и стали шептаться:

– Смотрите, царь сошел с ума…

– Царь разговаривает сам с собой…

– Царь потерял рассудок… Просит помощи у денег…

И посмотрел царь на людей и увидел, что это его слуги. И посмотрел царь каждому в глаза и спросил:

– Почему у вас такие жадные глаза? Как волк чувствует запах свежей крови, так и вы почувствовали запах моих денег. Нет, я не умру! Не умру! Знайте, люди, я не умру! Ничего вам не достанется. Прочь отсюда! Прочь все до единого! Рабы вы все, рабы!.. Вам нельзя давать деньги. Вы не знаете, что это такое. Вы не можете оценить их по достоинству, не умеете обращаться с ними. Рабы не умеют обращаться с деньгами! У тех, кто умеет обращаться с деньгами, ценить деньги, в жилах течет особая кровь. Вон отсюда!

И вышли люди так же как и зашли, кланяясь и пресмыкаясь перед царем. И улыбнулся царь, горько улыбнулся мыслям своим: «Теперь я не царь, теперь я бессильный труп. Но посмотрите на людей, готовых от одного моего слова, от одного слова трупа пасть на колени. Рабские души! И их считают людьми? Они будут жить, а я должен умереть?»

И задумал царь убить Хикмата. И наступил вечер, тьма окутывала мир, и казалось, наваливаясь на густо падающий снег, хотела уничтожить его.

Казалось, и снег, прежде чем опуститься на землю, желал изрешетить наступающую ночь. Снег и не думал переставать идти. «Снег еще не перестает», – подумал царь, взглянув в окно. «Уже пора и перестать», – как будто подумал снег, увидев в окне лицо царя. Лицо было бледным и суровым, оно было высохшим, словно паук успел поработать над ним. Одни лишь глаза остались на этом лице.

И пошел царь к Хикмату и нашел его одного. Остановился царь и прислушался. Ни о чем не беспокоясь, ровно дышал его безглазый ребенок. И подошел царь к колыбели и отбросил одеяльце. О Аллах! Неужели такое уродливое существо должно было родиться на свет!? И протянул царь руки, чтобы задушить ребенка. Но задрожали руки царя над ребенком, и не смогли убить лежащего в колыбели. Испугались руки! Но не могли руки и уйти, не сделав ничего с Хикматом. Понимали руки, что должны были задушить его. И приблизились они опять к маленькой головке. Беззаботно дышал ребенок в колыбели. И вдруг холодное железо обожгло спину царя. И услышал царь испуганный женский голос позади себя. И боль пронзила спину царя и не мог он оглянуться назад. И заговорил царь:

– Мухлисат, это ты? Это ты, Мухлисат?

И заговорила Мухлисат за спиной царя:

– Да, это я…

– Мухлисат, почему же я не умираю! Почему я не падаю?

И отошла подальше Мухлисат от спины царя.

– Потому что снег еще не перестал идти…

И поднял голову царь и застонал, завыл и заскулил он, и повернулся к Мухлисат и сказал:

– Мухлисат, почему у тебя лицо мокрое?

– И от слез оно мокрое…

И улыбнулся царь, тяжело далась ему улыбка.

– Мухлисат, моя спина тоже от слез намокла?

– Да…

И пошатывало царя, пока шел от колыбели до Мухлисат. И попросил ее царь:

– Посмотри, не перестал ли снег идти?

Посмотрела Мухлисат в окно и сказала:

– Нет, не перестал…

– Выполни мое последнее желание, Мухлисат, подойди к окну и посмотри…

И подошла Мухлисат к окну и выглянула. Вырвался крик у Мухлисат и сказала она:

– Снег перестал, несчастный!

И ответил царь:

– Спасибо…

И зашатался царь и упал. Упал он на спину, и кинжал пронзил ему спину, лежавшему на полу. И пронзил царя кинжал и вышел через грудь. И не видел всего этого ребенок, лежащий в колыбели. И на рассвете забежала в комнату кошка, и покружилась она около трупа на полу и коснулась лапкой сгустившейся крови. И отскочила кошка и убежала из комнаты. И не видела всего этого Мухлисат, все время стоявшая у окна. Мать смотрела на Хикмата. Зашевелился ребенок, и подбежала мать к колыбели. Присела она у колыбели, и потекли из глаз ее слезы. И заговорила мать с сыном:

– Хикмат, сыночек, душа моя, ради Аллаха, не произноси больше ни слова… Хикмат, дитя мое, не говори больше, ради Аллаха, молчи…

И порвал Хикмат обвязки колыбели, приподнялся Хикмат, сошел с колыбели и подошел к матери. Испугалась очень мать. И положил на колени матери Хикмат свою маленькую, но тяжелую руку.

– Хикмат, ради Аллаха, молчи, бесценный мой, молчи…Вот на коленях прошу тебя! Ради Аллаха не говори ничего, сынок, не говори ничего, – умоляла мать своего ребенка. И текли слезы из глаз матери.

И сказал Хикмат:

– Мухлисат.

И пошел снег на рассвете; крупно, спеша и борясь с ветром, как бы оставляя раны на всяком месте, куда опускались хлопья.

И обессилела Мухлисат, упала, и каталась она по полу, крича:

– О Аллах, чем согрешила я?! Почему я должна умереть? Ведь я отдала за Хикмата красавицу дочь. Не я ли помешала царю убить Хикмата? О Аллах, за что я должна расплачиваться, за какие грехи?

И долго плакала Мухлисат. И поднялась она вдруг с пола и увидела, что Хикмат все еще стоит перед колыбелью. Взяла Мухлисат сына на руки и сказала ему:

– Хикмат, почему ты произнес имя «Мухлисат»? Это мое имя, а я твоя мать. Я родила тебя, я спасла тебя. Хикмат, почему я должна умереть?.. Ты знаешь, сынок, что такое смерть?

Не шевельнулся Хикмат и не издал ни звука. Мать прижимала его к груди, но она не чувствовала его тепла, и не ощущала тяжести. И отнесла мать его к трупу царя и положила на пол. И не шевельнулся Хикмат. И взяла мать его руку и провела им по лбу царя и по щекам, и сунула его руку в бороду царя.

– Вот что такое смерть, сынок… Это твоя работа. Вот отец, которого ты убил. Ты понял что такое смерть?..

И окунула мать руку Хикмата в остывшую кровь царя. Улыбнулся Хикмат, понравилось ему рукою ощущать смерть. И заметила Мухлисат его улыбку и рассвирепела. Увела его от трупа, положила мать сына на подоконник и открыла окно. И ударил мороз ей в лицо и осушил слезы. И рвал ветер занавес на окне. Скрипнула дверь и открылась. Посмотрела мать на голого ребенка, лежащего на подоконнике, и сама начала мерзнуть. Не таяли хлопья снега, падающие на ребенка, но таял снег падающий в комнату. Комната стала мокрой, но не намокло лицо Мухлисат. И столкнула Мухлисат ребенка с подоконника и закрыла окно. Скрипнула дверь и сама закрылась. И стояла мать у окна и думала: «Пусть лучше умрет Хикмат, чем умру я сама».

И промелькнула тень в комнате, и вскрикнула мать от ужаса. И опять промелькнула тень. Дрожал голос Мухлисат, когда она спросила:

– Кто здесь? Кто ты?

– Истина.

И испугалась мать, и не поняла она, кто пришел.

– Чего ты хочешь?

– Хочу, чтоб ты выглянула в окно.

И выглянула мать в окно: снег шел не переставая, и на снегу лежал ее ребенок. И услышала мать голос Истины:

– Что ты слышишь, Мухлисат?

– Голос Хикмата.

– Что он сказал?

– Произнес имя шейха.

И закрыла Мухлисат окно и отскочила от окна. Поняла мать: Хикмат не умрет, она не сумела убить сына. И поняла Мухлисат, что как только снег перестанет, вместе с ней умрет и шейх, и не останется на земле человека, знающего тайну Хикмата. И намокло лицо Мухлисат от растаявшего снега. Подбежала она опять к окну и открыла его. Мороз и снег ударили ей в лицо.

Выскочила она через окно на улицу, упала и прижалась к сыну. Стала мать целовать холодное лицо сына, прижала она к груди ставшее удивительно легким тело сына, и заговорила:

– Хикмат, почему ты меня убиваешь? Оставь мне жизнь, дорогой мой…

И увидела Мухлисат, что Хикмат улыбается. И рассвирепела она. Бросила ребенка на снег, и через окно забралась в комнату. И заговорила с нею Истина:

– Мухлисат, не проси ничего у Хикмата! Не говори, что ты ему мать. Не говори, что ты дала ему жизнь, сделала ему много добра. И не проси, чтоб он сохранил твою жизнь.

– Почему?

– Он ничего не видит. Нет у Хикмата глаз… Не понимает он чье имя произносит…

И сошла с ума мать, заметалась по комнате, и упала на пол. И посмотрела Мухлисат на труп царя и сказала:

– Почему ты улыбаешься, там под окном и сын твой улыбается?..

И захохотала Мухлисат страшным голосом. И хохотала до тех пор, пока опять не промелькнула тень. Увидела она тень и замолчала. И услышала Мухлисат голос Истины:

– Мухлисат, выгляни в окно…

И выглянула Мухлисат в окно. По-прежнему шел снег, и дул ветер, но не было под окном ребенка. Не лежал под окном ребенок, осталось лишь потемневшее от растаявшего снега мокрое место.

И сказала мать:

– Снег растаял на моем сыне, теперь он стал теплым…

И промелькнула тень:

– И не стал он теплым, и не растаял на нем снег. Ушел твой ребенок.

– Куда?

– В вечность…

И заскрипела дверь и открылась. И побежала мать закрывать дверь. И закричала, и бросилась Мухлисат к окну.

И перестал снег идти…

И упала Мухлисат в окно, выпала наружу, и упало ее тело прямо на темное место, где лежал Хикмат.

И не видел всего этого Хикмат…

5

И произносит безглазый ребенок наши имена. И идет снег…

И идет снег, днем и ночью, и на рассвете; идет крупно, спеша, борясь с ветром, как бы оставляя раны на всяком месте, куда опускаются хлопья…

И будет Хикмат произносить имена…

И будет идти снег…

И будетидти…


Оценить статью

Метки к статье: Газимагомед Галбацев, Литература, Проза Дагестан, Притча

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^