» » Владимир Севриновский "Мама, мы все сошли с ума"
Информация к новости
  • Просмотров: 351
  • Добавлено: 25-12-2017, 14:59
25-12-2017, 14:59

Владимир Севриновский "Мама, мы все сошли с ума"

Категория: Общество, Культура

Мама, мы все сошли с ума

Дра-ма-тур-гия
Четверо британцев склонились над картой Северного Кавказа, испещрённой стрелками и кружочками. Главный — рыжий, с короткой шкиперской бородкой — тыкал пальцем:
— Разделавшись с казаками, мы попадаем во Владикавказ. Оттуда через Горную Ингушетию движемся на Грозный. Границу Чечни будем брать здесь. Снимаем военных, обыски, проверки, потом едем дальше.
И он жирно обвёл место, где трассу Кавказ пересекала тонкая пунктирная линия.Владимир Севриновский  "Мама, мы все сошли с ума"
— Возражений нет?
— Всё хорошо, только у нас небольшая проблема, — сказал я. — Между Ингушетией и Чечней нет укреплённой границы. Даже мало-мальски заметного блокпоста.
Четыре пары глаз уставились на меня.
— Как это нет? — возмутился бородач. — Информаторы рассказывали… Да и в газетах писали…
— А вот так, — пожал я плечами. — Нету. Только кирпичное здание с портретами вождей, и всё. Хотите — выйдите из машины и прогуляйтесь пешком. И вас никто не остановит. Или снимите блокпост между Ингушетией и Северной Осетией. Там, хоть и не всех, но проверяют.
Рыжий посмотрел на меня, как на маленького ребенка:
— Ты не понимаешь. Нам нужна только чеченская граница. С автоматчиками и блокпостами.
— Вы же собирались ломать стереотипы. Показывать, что теперь сюда безопасно ездить.
— И мы сломаем, не сомневайся! Всё сломаем! Но нам нужны драма и конфликт. Чтобы заинтересовать зрителей безопасностью, надо сперва нагнать жути. Это называется дра-ма-тур-гия! Понял?
Я вздохнул. Как не понять. Уже три дня мы работаем со съёмочной группой английского телеканала Channel 4. Британцы снимают шоу о приключениях знаменитого путешественника Левисона Вуда на Кавказе. В каждой стране он берёт спутника, обычно из местных. Когда Лев в начале карьеры брёл пешком от устья до истоков Нила, телеведущему улыбнулась невероятная удача — партнёр погиб от солнечного удара. Рейтинги взлетели до небес, но сохранять их было непросто. Порой мне казалось, что рыжий режиссёр уж слишком выжидательно поглядывает на нынешнего напарника Лева — карачаевца Рашида.
Если бы палата мер и весов искала эталон кавказца, у Рашида были бы отличные шансы. Крепкий, носатый, с курчавой бородой, он был словно создан для бурки и папахи. Ещё недавно Рашид играл рок и путешествовал по Америке, теперь же стал истовым мусульманином, облачил жену в хиджаб и оставил гитару, не одобряемую религией. Но приключения ещё звали его, а потому Рашид охотно втянулся в нашу авантюру.
Владимир Севриновский  "Мама, мы все сошли с ума"
Левисон Вуд красиво прибыл из Сочи на вертолёте, и путешествие началось. Шотландская газета The National так живописала этот исторический момент: «С первых шагов он наткнулся на классическую советскую враждебность: поначалу вертолёт не мог приземлиться, поскольку рядом была дача Путина. Пришлось устремиться вперёд, через зазубренные горы Кавказа, чтобы в итоге высадить Левисона посреди бесцветной пыльной дороги далёкого юга России». Жаль, что в статье не было ни слова о фиксерах, которые прибыли на место «вынужденной» посадки ещё до того, как вертолёт поднялся в воздух.

Ленин-трансформер
и бдительные ногайцы
Облака проносятся со страшной быстротой, но внизу — спокойствие и тишь, лишь увлечённо кудахчут куры, ковыряясь между рельсами заброшенной узкоколейки. Она уходит в лесистые горы, кольцом обступающие посёлок Мезмай. Совещание закончено, пора ехать, но садиться в машину неохота. Водитель, о ужас, оказался из казаков. Когда-то я едва не получил от одного из них шилом в живот, и с тех пор этих ребят недолюбливаю. Вот и оттягиваю встречу, знакомясь с достопримечательностями посёлка.
— Где тут скала Ленина? — спрашиваю у деловитой бабки с вёдрами.
— Встань здесь и взгляни наверх, — командует она. — Видишь профиль Ильича? Лоб, нос, бородка…
— Вижу, — киваю я, всматриваясь в гранитную глыбу.
— А теперь отойди, и Ленин превратится сперва в таксу, а потом в крокодила.
В кармане вибрирует телефон.
— Это съёмочная группа? Извините, в районе вас не примут. Человек, у которого вы могли бы переночевать, сегодня занят.
— Ничего страшного, — отвечаю я, уже предчувствуя следующую реплику собеседницы. — Люди на Кавказе гостеприимные, без крыши над головой не останемся. Найдём музыкантов, мастеров. Вместе приготовим еду. Мы хотим рассказать миру о вашей культуре…
— Никто вас не примет, — голос отливает холодным металлом, словно ружейный ствол. — Даже не пытайтесь.
Впоследствии мне сказали, что иностранцев в Ногайский район КарачаевоЧеркесии не пустила ФСБ. Но тогда у меня хватало других забот — Лев и Рашид, вооружившись небольшими камерами, готовились путешествовать автостопом. Фиксерам во главе с продюсером проекта — бодрой девушкой по имени Даяна — предстояло мчаться впереди и искать приключения на задницы героев нашего шоу.
Владимир Севриновский  "Мама, мы все сошли с ума"
Монашка и ветеран
На лице Даяны — круглые чёрные очки, на руке — татуировка: «Мама, мы все сошли с ума». Кажется, это — девиз всех фиксеров и продюсеров документального кино. Наша работа похожа на планирование туристических маршрутов в той же степени, в какой музыкант-импровизатор похож на композитора. Ноты те же, но по мановению руки режиссёра минор надо мгновенно сменять мажором, марш — вальсом; иногда человек в штатском закрывает ладонями пару октав, а в итоге должно получиться произведение уровня хотя бы Гайдна. А потому сутками висишь на телефоне, споришь с людьми, гонишь машину вперёд и привозишь то мусульманского винодела, то кавказскую свадьбу со стрельбой, то эпическую сцену кастрации баранов, за которую впоследствии артхаусный режиссёр неделями бьётся с телекомпанией: «Это не мошонка, тупицы! Это — символ жизни и смерти!»
Знания в нашем деле важны, но куда важнее везение. Однако Левисон Вуд прославился не просто так. Удачи у него хоть отбавляй. Сперва он встретил подпоясанного вервием бородатого старовера со свободным английским. Затем — 94летнего ветерана Великой Отечественной, который лелеял несбыточную мечту переспать с монашкой, поскольку любой свершитель сего подвига попадает в рай. Затем — одинокую монашку, живущую возле Архыза… Даже когда казаки едва не отказались вслед за ногайцами принимать иностранцев, наш водитель внезапно оказался не простым станичником, а цельным есаулом. И звенели стаканы, и водка лилась рекой, а притворявшиеся сельчанами хмурые фээсбэшники только добавляли пряности телевизионной картинке.

Лев бунтует
— Раньше сын был рокером. Играл на гитаре, фанател от Курта Кобейна, курил вот это. — Мать Рашида многозначительно помахивает веточкой укропа.
Стол ломится от яств. Операторы сидят рядом с путешественниками, остальные приютились чуть поодаль. Орудуем вилками тихо — зрителям должно казаться, что обедают только двое. Женщины вносят всё новые блюда. Удивительно, что у матери нашего эталонного горца тонкое лицо советской интеллигентки. Её и в платке-то сложно представить, не то что в хиджабе.
— Я сама атеистка, — тихо говорит она, ставя на стол тушеную баранью ногу. — Поначалу мы боялись его увлечения религией, но, может, оно и к лучшему. Хотя бы пить и курить бросил…
В коридоре жена Рашида вручает нам на дорогу увесистые пакеты с мясом в фольге. Раньше она работала журналистом, теперь держит контору переводов на дому.
— Удачи вам! — и добавляет: — В лучшем мире я была бы путешественником…
Скоро закат, а нам ещё надо найти заброшенный сарай для ночевки — Лев требует больше трудностей. Съезжаем с трассы, бредём вдоль деревни. Сельчане наперебой приглашают в гости, британцы в ужасе отказываются:
— Нас снова будут кормить!
Владимир Севриновский  "Мама, мы все сошли с ума"
Наконец, убежище найдено. Ведущие и операторы остаются зябнуть в спальниках, а фиксеры с облегчением едут в отель. На следующий день нам предстоит разбираться со спецслужбами — глава селения доложил о подозрительных иностранцах, которые отказались от ночлега в доме и окопались где-то в овраге. Переговоры с людьми в погонах тоже входят в обязанность фиксеров. Непростое испытание, но ещё сложнее договориться с самим Левом. Окрылённый успехами, ведущий заявил, что отныне будет искать приключения сам, без нашей помощи — как много лет назад, когда он впервые приехал в Россию безденежным юнцом и ночевал в тёмном сочинском переулке.
— Ну и пусть, — не унывает Даяна. — Станем действовать скрытно. Пусть считает себя великим путешественником, а мы устроим ему случайные встречи.
Мама, мы все сошли с ума, сошли с ума, сошли с ума…

Маленькое чудо

Вечер во Владикавказе. Тихонько проскальзываем в ворота с ярким солнечным символом. Ещё недавно здесь был сквот неформалов — художников, певцов, ремесленников… Теперь всюду серый строительный мусор. Днём рабочие разрушают нелегальные постройки и возводят стены. Скоро тут будет музей, а пока бывшие сквоттеры тайком пробираются сюда вечерами и поют песни у костра.
Лестница без перил уходит вверх, в непроглядную темноту. Лучи фонариков высвечивают то чёрного горца со звёздами в бурке и галактикой в голове, то Платона с Аристотелем. В широком зале, границы которого тают во мраке, притаился старый дрезденский рояль. Ладонь смахивает с крышки густую пыль, и тут же, словно по волшебству, три девушки необычайной красоты начинают петь.
— Unbelievable! — восклицает Левинсон, не забыв навести на себя камеру.
— О чём песня? — спрашивает Рашид.
— О войне. У нас много песен про сражения. Тогда их героями восторгались, а живи они в наше время — сочли бы серийными убийцами…
Девушки смолкают. Новую песню затягивают мужчины. Мусор хрустит под ногами операторов. Совсем близко перезваниваются трамваи ничего не подозревающего города. Прячусь за стеной, чтобы не попасть в кадр. Этот визит запланирован и утверждён, у операторов похмелье, Лев повторяет дежурные слова восхищения, которые он расточал с равной горячностью и тибетским, и перуанским ламам. Отчего же эта минута кажется такой поразительно, до дрожи, настоящей? Сегодня наша команда не слишком приятных, постоянно ссорящихся людей совершила маленькое кинематографическое чудо. Мы поймали кусочек подлинной жизни, который теперь, множась, разлетится по всему миру.
Владимир Севриновский  "Мама, мы все сошли с ума"
Искусство фиксера
— Девушки в хиджабах на рок-концерте? На сцене? Ты не должен вести туда британцев! Почему? Да потому, что не должен!
Рашид почти кричит, возбуждённо шагая из угла в угол. Я тоже на взводе — ответственный за безопасность забыл все деньги группы во Владикавказе. Надо срочно слать за ними водителя. Вдобавок, я четыре часа провисел на телефоне, договариваясь с чеченскими бойцами без правил, а съёмку внезапно перенесли с вечера на утро.
— Не беспокойтесь, завтра на спарринге накажем вашего ведущего за нерешительность, — ободряет меня по WhatsApp некий «Зелимхан MMA».
— Ничего заранее не готовить! — ревёт Лев.
— Мне нужен детальный план на ближайшие три дня! — грохочет режиссёр.
А безопасник участливо спрашивает:
— Скажи, Влад, если мы будем критиковать Кадырова, тебя за это не убьют?
По его лицу видно — гибель фиксеров не способствует высоким рейтингам.
Выходим с Даяной из гостиницы. Она звонит на стадион — купить билеты на футбол. Швейцар в малиновой фуражке взволнованно машет руками:
— Не верьте им, всё бесплатно! Подождите пять минут!
Он ныряет в дверь, и вскоре действительно возвращается с бесплатными билетами для всей съёмочной группы.
— Okay, sure, sure… — бормочет в трубку Даяна. И, обращаясь ко мне: — Отменяй бойцов без правил.
— Совсем?
— Совсем. Ребята устали, и завтра будут отдыхать до полудня.
— Но ведь я договорился. Дважды!
— Ты так и не понял? — холодный взгляд из-под очков. — Искусство фиксера в том и заключается, чтобы всех кидать. Срывать сроки, переносить встречи, а потом на них вовсе не являться, если того потребует режиссёр. Но при этом сохранять со всеми хорошие отношения, чтобы повторить то же самое со следующей телегруппой.
Я плюхнулся в машину и в бессильной ярости ударил кулаком по приборной панели.
— Что, и тебя достали англичане? — спросил есаул и понимающе потянулся за бутылкой.
Стуча зубами о граненый край, я залпом выпил стакан — впервые за много лет.
Вокруг сгущалась тьма. Англичане давно спали — кроме одного оператора, который бродил по холлу и, должно быть, пытался вспомнить, кто ему вчера поставил фингал под глазом. А русская часть экспедиции пила водку. Я горланил казачьи песни, есаул достал флешку с «Металликой», и все мы ощущали себя братьями и единым народом.

Рок-концерт в Грозном

— Мы и не представляли, что такое бывает в Чечне! Разве рок у вас не запрещён?
Молодой чеченец пристально смотрит на удивлённого Левисона и изрекает с невозмутимостью британского лорда:
— Как говорил Ахмат-хаджи Кадыров, и невозможное возможно!
Лев с хвостом из операторов движется дальше. Рашид опасливо оглядывает клуб в поисках девушек в хиджабах с электрогитарами и, не найдя их, облегчённо идёт следом.
— Но ведь, кажется, это слова Димы Билана? — спрашивает кто-то из зрителей.
Но остряка нелегко сбить с толку:
— Если даже какой-то Билан пел, неужели сам Ахмат-хаджи не мог так сказать?
На сцену тем временем поднимается старая гвардия, ещё в СССР лабавшая запрещённый Пинк Флойд. Начищенные ботинки отбивают ритм. Седой солист поёт негромко, с хрипотцой, но каждое слово разносится по всему залу:
We don't need no education
We don't need no thought control
No dark sarcasm in the classroom
Teachers leave them kids alone…Владимир Севриновский  "Мама, мы все сошли с ума"
И пёстрые ряды грозненцев подхватывают:
Hey! Teachers! Leave them kids alone!
All in all, it's just another brick in the wall.
— Прекрасная сцена! — шепчет режиссёр. — Жаль, что не пойдёт.
— Но почему?
— Ты хоть представляешь, какие роялти надо уплатить, чтобы в передаче была эта песня?
Старых рокеров сменяет фолк-группа, фолк-группу — маленький щуплый металлист, рычащий в микрофон как бешеный медведь. Рашид, давно порвавший с музыкой, истовый мусульманин Рашид смотрел на сцену, не мигая. Губы его шевелились, беззвучно повторяя слова, пальцы перебирали невидимые струны. Наконец он не выдержал. Рванулся вперёд, чуть ли не силком выхватил гитару и запел. О далёкой Америке, родных карачаевских горах и, конечно, молодой любви, о которой так и надо петь — громко, искренне, под одоб­рительные хлопки девочек в хиджабах и девочек без хиджабов; и кажется, не было в тот момент на всём Кавказе более счастливого человека.

Гостеприимство с автоматом

— Приехали. Блокпост на границе Чечни и Дагестана за поворотом, — сообщил я по рации. — Всё как вы хотели — и автоматы, и укрепления.
Машины остановились на узкой горной грунтовке. Сеялся мелкий снег. Операторы перетряхивали сумки в поисках тёплых вещей. Один отложил в сторону белый халат с монограммой отеля «Грозный-Сити», у другого из багажа, словно пучок укропа, высунулись кисти молитвенного коврика. Лев и Рашид переминались на морозце, сжимая привычные камеры.
— Лучше сперва мне пойти, — предложил я. — Кто знает, как они отреагируют на иностранцев, да ещё с камерами. А меня там знают. Я быстро объясню, что к чему.
— Ну уж нет, — отрезал режиссёр. — Нужна опасность. Пусть на них кричат, пусть наставят пушку. Ты, главное, гарантируй, что они не застрелят Лева.
Я обещал, и путешественник с верным напарником отправились вперёд — прочь от фиксеров и продюсеров, крикливого режиссёра и шеренги сопровождающих машин. Лев шагал навстречу неизвестности, как в старые добрые времена. Только метель, дорога и горы, а впереди — опасности и открытия…
Через полчаса остаток группы подъехал к блокпосту.
— Как гостей встретили?
— Как надо, — полицейский показал большой палец. — Они довольные ушли.
Пять месяцев спустя выяснилось, что страж границы вместо того чтобы хвататься за оружие, хохмил напропалую, чем едва не разрушил тонкий замысел режиссёра. Как постепенно развенчивать стереотипы о Дагестане, если они предательски рухнули в самом начале пути? Лев застыл в нерешительности. Оставить всё, как есть, честнее, но Его Величество Рейтинг шутить не любит. Да, ночевать в промозглых оврагах и видеть мир, какой он есть, приятно. Но ещё приятней сознавать, что ты в любой момент можешь из этого оврага вылезти и заселиться в пятизвёздочный отель. А для этого нужны компромиссы.
Полицейский удивился странному желанию иностранца. Но недовольными гостей отпускать нельзя. А потому он пожал плечами, надел давно лежавшую без дела чёрную балаклаву, достал автомат и рявкнул: «Стой, стрелять буду!» Драматургия была спасена.
Премьера телефильма прошла в Британии с огромным успехом. Журналисты превозносили отвагу Левисона Вуда, обогнувшего Кавказский хребет — «эту границу между свободой и тиранией». Путешественник в интервью вовсю «разрушал шаблоны» историями о кавказском гостеприимстве, не забывая упомянуть суровых стражей с автоматами и козни KGB. Рашид вернулся в родной Кисловодск. А я сгоряча решил больше никогда не работать фиксером. Но вскоре, конечно, передумал: кино — могучий наркотик, и слезть с него непросто.
С тех пор я видел разные съёмочные группы, и даже у самых честных Кавказ получался далёким от того, каким я его знаю. Как наверняка и мои истории далеки от представлений многих сведущих людей, которые, в свою очередь, противоречат друг другу. Но эти споры лишь подчёркивают нашу схожесть. Велика ли разница между циником, играющим на чужих иллюзиях, и идеалистом, распространяющим свои? Едва ли. Включать в поисках истины телекамеру так же наивно, как включать с той же целью телевизор. И всё же наше дело не безнадёжно. Пускай абсолютная правда недостижима. Кому она приносила счастье? Куда важнее сохранить, если не на картах памяти, так хоть в собственном мозгу, оживающий рояль под слоем пыли, невозможный рок-концерт, минуты душевной близости с теми, от кого их меньше всего ждёшь, — все эти крохотные драгоценные вспышки красоты, которые и придают смысл жизни.


Оценить статью

Метки к статье: Севриновский, Этнос, Культура и традиция Дагестана

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^