Информация к новости
  • Просмотров: 1523
  • Добавлено: 13-10-2014, 16:55
13-10-2014, 16:55

МЛАДШИЙ СЫН

Категория: Литература, № 9 сентябрь 2014

МЛАДШИЙ СЫННеобычно жаркий август подошел к своей середине. В ауле Уркачи сельчане распределили между собой участки для сенокоса. Многие и сегодня, в 21-м веке, продолжали держать у себя коров – ведь нет для детей ничего полезнее парного молока, и что может быть вкуснее сливочного масла, сделанного своими руками!

Мурад, районный архитектор, тоже держал корову. Трое детей, родившихся друг за другом с интервалом в два года, очень любили Цибац, которую Мурад купил еще годовалой телкой перед рождением старшего сына. По утрам жена Мурада Марзият выводила корову на улицу, откуда в сопровождении чабана стадо отправлялось на луга. Вечером Цибац сама возвращалась к дому. Причем, она не дожидалась, пока ей откроют дверь нижнего этажа дома, являющегося ее владением, – Цибац научилась сама рогом поддевать большой железный крючок, запиравший сарай. Дети каждый вечер поджидали ее, чтобы увидеть это зрелище, а сам Мурад все собирался взорвать Youtube видеозаписью умной коровы, да как-то руки не доходили. Да и настроения в последнее время не было…

Участок для сенокоса достался Мураду не самый лучший – расположенный очень далеко от аула, на северном отроге горы. Но Мурад радовался дальней дороге, возможности устать от работы и отвлечься от тяжких мыслей. Старшие дети увязывались за ним, по очереди носили узелок с нехитрой снедью для обеда, играли и прятались в небольших стожках свежескошенного сена. Старший сын Муса несколько раз пытался размахнуться косой, но Мурад каждый раз забирал ее у него со словами:

– Иди, играй, тебе еще рано, вдруг порежешься!

Мурад начинал косить, пытаясь думать о чем угодно, только не о том, что терзало его сердце уже который год. Но навязчивая мысль возвращалась и прочно оседала в голове. «Вжик» – звенела коса, срезая траву под корень. «Почему?» – звенело в голове Мурада. «Шшш» – шуршала коса, возвращаясь для нового замаха. «Что делать?» – думал Мурад.

 

* * *

У Мурада с Марзият трое детей. Мусе уже восемь лет, он перешел во второй класс. Характером, поведением, природной мягкостью, да и внешне он очень похож на маму, и Марзият души в нем не чает. Средняя дочь Саният шести лет, розовощекая и крепко сбитая, была, наоборот, похожа на отца, и, в свою очередь, стала его любимицей. Третьему сыну Ахмеду скоро будет 4 года, он и есть причина тайных терзаний Мурада. Он такой же ласковый и мягкий, как Муса, в то же время такой же шумный и веселый, как Саният, но в то же время он чем-то неуловимо отличался от старших детей. Мурад чувствовал какой-то холод к собственному ребенку, малыш необъяснимым образом его отталкивал.

Мурад множество раз пытался анализировать и объяснить самому себе свои ощущения и чувства, вглядывался в младшего сына, пытаясь увидеть в нем свои черты, не находил никакого внешнего сходства с собой, прислушивался к его ночному сонному сопению, но не находил в себе привязанности к сыну. С первого дня, как он принял пищащий сверток из рук Марзият у дверей роддома, у Мурада было сложное ощущение, что он взял в руки и пестует что-то чужое, не родное ему.

К четырем годам у Мурада четко созрела убежденность, что этот малыш – не его. Но как и где могла Марзият нагулять его? Сама мысль об этом казалась Мураду кощунственной. Но как не думать об этом, если вот он – сын, который ни капли не похож на своего отца! Но в небольшом ауле, где все друг друга знают и каждый шаг на виду, что-то утаить нереально. Сколько семей рушилось из-за просто выдуманных судачащими кумушками слухов. А тут даже намека на слухи не было. И жил Мурад с Марзият душа в душу – понимали друг друга с полуслова, да и отношения были такие же, как в первый год семейной жизни. Если бы была какая-то фальшь, Мурад это почувствовал бы сразу. Фальшь не фальшь, а чужой ребенок – вот он. К кому-нибудь обратишься – сам породишь слухи. А не обратишься, – так и ходи рогатым. Невозможно было терпеть эти терзания.

 

* * *

Мурад взял отпуск в администрации района и целыми днями пропадал на сенокосе, уставая до полусмерти от непривычного занятия. Иногда обед приносила Марзият, ведя за собой младшего Ахмеда. Мурад расцветал, видя любимую жену, и мрачнел, не желая видеть Ахмеда, и кляня себя, на чем свет стоит, за это чувство.

В последние дни Марзият тоже стала какой-то задумчивой. Расстелив скатерть, разломав на куски чурек и сыр, разрезав огурцы и помидоры, разлив по кружкам молоко, она ненадолго усаживалась рядом с обедающей семьей, отламывала маленький кусочек хлеба и незаметно уходила с Ахмедом куда-то за гору:

– Тут рядом твой родственник и моя одноклассница косят, пойду с ними увижусь.

Действительно, неподалеку косили траву Магомед – троюродный брат Мурада, и его жена Айша – одноклассница Марзият. У них был только один сын Абдул, который родился в один день с Ахмедом. Марзият и Айша лежали перед родами в одной палате тут же в аульском роддоме и сдружились там еще больше.

Марзият возвратилась часа через два, почему-то судорожно сжимая руку Ахмеда, который попискивал от боли и пытался вырвать свои пальцы из железных тисков матери.

– Марзият, что с тобой? Ты где так долго была? Что тебе сказали родственники? Они тебя обидели? Что-то случилось? – Мурад не мог понять, что с ней происходит. Ему не столько нужны были ее ответы, сколько увидеть жену опять спокойной и веселой.

– Нет, ничего, просто устала, – ответила Марзият.

Ахмед начал рассказывать что-то об Абдуле, но отец особо не слушал, точнее, не слышал или даже не хотел слышать его детский лепет.

 

* * *

Август подошел к концу. В один из последних дней сенокоса вся семья была на лугу. Марзият с Ахмедом опять ушли к родственникам, но вернулись довольно быстро. Марзият уже не была такой подавленной, она шла чуть ли не вприпрыжку, держа за руки уже двух малышей – Ахмеда и второго мальчика, того же возраста.

Мурад отставил в сторону косу, отер со лба набежавший пот, взглянул на эту троицу и похолодел. Чужой ребенок, смотревший исподлобья на малознакомых людей, но доверчиво державший за руку Марзият, был разительно похож и на старшего сына Мусу, и на среднюю дочь Саният, и на самого Мурада, да и на Марзият тоже. Мурад покачнулся, подбежавшая жена успела подхватить его под руку.

– Марзият, кто это, откуда он? Чей это ребенок? Почему он такой? Я ничего не понимаю…

– Если бы я сама понимала… Мурад! Это Абдул, сын Магомеда и Айши.

– Ты скажи, ты знаешь, что я сейчас думаю? Ты тоже об этом думаешь? Неужели?..

– Да, я тоже так думаю, что это наш мальчик. Посмотри, как он похож на нас всех. Посмотри на его глаза. Как он улыбается. Думаешь, почему я столько времени уже сама не своя хожу. Да и наш Ахмед больше на Магомеда и Айшу похож, чем на нас. Я давным-давно это заметила.

– А как такое может быть? Где нам могли поменять детей? Это же никак невозможно!

– Ты такой наивный, да? Какая бирка была в роддоме у нашего? Она дома так и лежит. Магомедов А. М. А какая бирка у сына Айши? Они же тоже Магомедовы, твои прямые родственники ведь. И инициалы у него те же – А. М. Бирки абсолютно одинаковые! А этим дурам – медсестрам и нянечкам – какая разница, где чей ребенок?! Отдали Айше моего, а мне ее сына – и дело с концом.

Не смог Мурад, не сумел он рассказать Марзият о своих переживаниях, о своих терзаниях, что в его доме растет чужой ребенок. Не пристало это мужчине – болтать о своих мыслях и сомнениях. Да и в душе осталось какое-то недоверие. А вдруг это какая-то игра, а Марзият всегда вертит им как хочет…

* * *

– Как же так? Мой родной сын четыре года у чужих людей! – причитала дома Марзият, дав волю своим чувствам. – И как теперь я заберу его? А Ахмедика как я им отдам? Он уже четыре года с нами – он тоже нам уже родной!

– Давай не будем спешить забирать-отдавать. Сначала надо точно знать, что Ахмед – не наш. – Взял дело в свои руки Мурад. – Поедем в Махачкалу, и сделаем экспертизу. А уже потом будем думать, что делать.

Мурад оставил старших детей у брата. Втроем с женой и младшим сыном они три часа пылили по горной извилистой дороге и по равнинной трассе на маршрутке в столицу республики. Потом еще часа три колесили по изнывающим от жары улицам города в поисках клиники, где могут сделать такую экспертизу. Мурад не вступал в объяснения с врачами, стараясь держаться от них и их возможных ухмылок подальше. На ухмылки надо было отвечать адекватно, но было не до этого. Важнее всего было понять главное – что этот ребенок не их.

Наконец язык Марзият довел их до светлой чистой поликлиники, где вежливая и приветливая медсестра им объяснила:

– Мы проверяем все: и отцовство и материнство. Для генетической экспертизы у каждого из вас берется мазок с внутренней стороны щеки, затем материал отправляется в Москву, и в течение 10-12 дней вы получаете результат.

Ужаснувшись тому, что за три мазка ваткой по щеке им придется заплатить чуть ли не 30 тысяч рублей, Мурад согласился на процедуру. Знать правду было гораздо важнее, чем эти деньги.

Заподозрив в медсестре зубного врача, Ахмед долго сопротивлялся: тихо плакал и сжимал губы, не давая попасть в рот палочке с ваткой. Наконец сопротивление малыша было сломлено, и процедура благополучно завершена.

 

* * *

Две недели. Длиннее этих двух недель Мурад не знал никогда. Многие заметили его рассеянность на совещаниях и на работе. Он отвечал невпопад, рассказывал не то, что интересовало собеседника, запинался, задумывался.

Марзият в день минимум трижды звонила медсестре, по доброте своей давшей ей свой номер. Наконец, уже десятого сентября, в пятницу, медсестра позвонила сама:

– Ваши анализы готовы. Можете приехать и забрать их.

– Я тебя очень прошу, – взмолилась Марзият, – скажи нам результаты!

– Вообще-то у нас результаты клиентам выдаются только в письменном виде, но вы так беспокоились… Короче, на 99 % гены ребенка не совпадают с генами вашего мужа.

– А с моими? – искренне удивилась Марзият. – Если ребенок не его, значит, и не мой тоже.

Магомед, услышав свою половину результата, не выдержал и выхватил трубку у Марзият, в тот момент, когда медсестра объясняла:

– Ситуация с тобой та же самая, Марзият. Это не твой сын тоже – те же 99 % гарантии.

Наутро Мурад с Марзият были в роддоме. Главный врач Патимат, крупная и властная женщина, выслушав их, удивленно всплеснула руками, но ответила, не задумываясь:

– Я знаю, вы хотите меня подставить, чтобы меня с работы сняли. Под меня уже давно копают. И смертность у нас высокая, и обслуживание плохое, и что угодно выдумывают. Теперь и вы свое выдумали! Сколько роддом существует, столько таких случаев не было. Ни разу! Как это – ребенка перепутать?!

– Очень просто! – воскликнула Марзият. – Бирки одинаковые, новорожденные дети, если нет никаких особых примет, тоже все очень похожи. Ваши девочки просто взяли и поменяли детей.

– Да что ты говоришь! Да я на тебя в суд подам за клевету! – Патимат надвинулась массивной глыбой на маленькую Марзият.

Мурад попытался ее утихомирить:

– Патимат, успокойся! Нам от тебя ничего не надо. Экспертиза сказала, что ребенок не наш. Его перепутать могли только в роддоме. Мы от тебя ничего не хотим. Если нужно будет, мы и на суде докажем, что у вас детей поменяли. Нам суд зачем? Нам надо своего малыша у чужих людей забрать, пусть они нам и дальние родственники. В этом нам помогите. Давайте объясним им, что детей перепутали, пусть тоже сделают экспертизу.

– Ох, тяжело это будет. Ладно, Айша мне тоже родственница, попробую с ней поговорить. А потом уже вы пойдете к ним.

* * *

Через день Марзият позвонила однокласснице:

– Айша, привет! К тебе Патимат, главный врач роддома, заходила? Что-нибудь говорила.

Обычно приветливая Айша ответила совершенно сухо и холодно:

– Да, была. Какую-то чушь несла. О каких-то перепутанных детях. Короче, я ничего не поняла.

– Айша, мы с мужем вечером зайдем, чтобы поговорить с тобой и Магомедом, хорошо?

– Заходите, конечно, у нас для гостей двери всегда открыты. Но о чем вы хотите говорить, я не могу и не хочу понимать.

Вечером, принаряженные, торжественные и бледные от волнения, держа за руки Ахмеда, они подошли к воротам Магомеда и в нерешительности остановились.

– Заходите, чего встали! – из открытого окна верхнего, жилого этажа дома выглянула Айша.

Магомед усадил Мурада за стол, уже готовый к ужину, разлил по рюмкам водку.

– Давай перекусим, а потом уже поговорим, расскажешь, зачем пришли. Что-то мне Айша говорила, я и не понял.

– Магомед, не до ужина мне! Ты знаешь, что наших мальчиков в родильном доме поменяли? И вы растите нашего сына, а мы вашего. И что теперь делать, я не знаю.

– Как что делать? Оставить свои выдумки и забыть то, что ты сейчас сказал!

– Я бы забыл, если бы не генетическая экспертиза. Этот ребенок не мой. – Он указал пальцем на Ахмеда, весело играющего с Абдулом, который был чуть медлительнее его, и немного заикался при разговоре.

– Как не твой? – сделал вид, что удивился, Магомед. – Ну тогда это вопрос к твоей Марзият, какой аист принес ей этого малыша.

– Я еще не все сказал, – перебил его Мурад. – Это и не ее ребенок тоже. Тут не до шуток. Это не наш сын. И его перепутали в роддоме. А я хочу воспитывать своего родного сына, и ты, я думаю, тоже хочешь этого. Хочешь убедиться, что это твой сын, а Абдул наш, сделай тоже генетическую экспертизу.

– А что за экспертиза такая? А ей можно верить? А сколько она стоит?

– Это самая правильная экспертиза. Ее результат верен на 99 процентов. Если денег жалко или денег нет – я сам все оплачу, зато все мы будем знать правду.

– А что мы детям своим скажем? – вмешалась Айша. – Наш Абдульчик считает нас папой и мамой. Что он будет делать, когда поймет, что не мы его родители? Что с его психикой будет?

– И я не хочу, чтобы мы сразу поменялись детьми, – ответила Марзият. – И мне жалко нашего Ахмеда. Он четыре года уже у нас и считает себя нашим сыном. И мы считали так же. Будем больше общаться, дети будут играть чаще, будут по очереди ночевать друг у друга, потихоньку привыкнут, что мы часто вместе, и потом, через очень большое время скажем им правду.

– Давайте мы подумаем, переварим эту новость, ночь поспим с ней, если сможем заснуть, – сказала Айша. – А завтра уже вместе решим, как нам быть.

 

* * *

– Айша, что будем делать? Надо менять детей, а как? Я не могу отдать Абдула. Я не могу поверить, что он не мой, – говорил поздним вечером Магомед.

– Мой, не мой! Какая разница!? Ты знаешь, что не отдам я его ни за что? А зачем я его кипятком ошпарила два года назад? Ты забыл? Чтобы инвалидность ему сделать? А почему он до сих пор заикается и нормально не разговаривает? Ты не знаешь? Ты что, много зарабатываешь? А кто за нас деньги по инвалидности будет получать? Марзият? Да она все выдумала наверняка, чтобы лишние деньги заработать на нашем ребенке.

Утром пришедшим ни свет ни заря Мураду и Марзият Айша сказала:

– Все, что вы говорили, это выдумка! Никакой экспертизы мы делать не будем. И своего Абдульчика никому не отдадим. Что хотите делайте, вы его не получите. И не нужен нам ваш Ахмед.

 

* * *

Уже третий год дело о перепутанных в родильном доме детях кочует по судам: из межрайонного в Верховный суд и обратно. Уже второй год терзаются Мурад и Марзият, у которых не получается не то, чтобы забрать, а даже просто увидеть своего настоящего сына. Двери дома Магомеда и Айши теперь для них закрыты навсегда…


Автор: САИД НИНАЛАЛОВ

Оценить статью

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^