» » ПАМЯТЬ ДЕТСТВА
Информация к новости
  • Просмотров: 1833
  • Добавлено: 17-10-2014, 15:12
17-10-2014, 15:12

ПАМЯТЬ ДЕТСТВА

Категория: Литература, № 9 сентябрь 2014

ПАМЯТЬ ДЕТСТВАПамять человека хранит очень многое, но со временем замечаешь, что те события, которые происходили в детстве, с годами вырисовываются все ярче и четче, а дела последних лет сливаются в один сплошной поток. Память играет с нами, и я уверен, что она сохраняет эти детские воспоминания и одновременно их искажает, выделяя из них самые интересные и трансформируя их в то, что удобно чему-то подсознательному, которое является истинным хозяином души и разума ничего не подозревающего человека.

 

* * *

Первым моим воспоминанием было то, что я получил маленький кусочек чего-то очень вкусного, названия которого я не знал. Тогда мне было около двух лет. Впоследствии я узнал, что это была халва – смесь грецкого ореха и патоки. По рассказам взрослых, наш отец покупал на базаре кусок халвы и приносил домой, щипчиками ломал на маленькие кусочки и раздавал детям. Я помню также, как меня, совсем еще маленького, подносили к каминному очагу очень близко и пугали пылающим огнём. Не знаю, зачем это делали взрослые. Видимо, я был слишком беспокойный и подвижный ребёнок и таким способом старшие пытались меня утихомирить. Передняя панель камина сделана из цельного плоского камня, на котором вырезан удивительно красивый кубачинский орнамент. И я помню, как мы часто вечерами сидели у жарко пылающего камина и разглядывали этот орнамент. Сейчас во всём мире вряд ли можно встретить такие камины.

Следующее мое яркое воспоминание, как мои дядья Гаджимамма, Гаджиали и какой-то чужой человек почему-то купали моего отца. Когда раздался грохот, – видимо, они уронили отца, – я заплакал и с криком:

– Оставьте моего папу! – бросился на них с кулаками.

Это происходило в кунацкой комнате. Тогда мне было три года. Позже, став гораздо старше, я понял, что мой отец умер. Впоследствии мне объяснили причину его смерти. После продолжительной болезни брюшным тифом отец физически ослаб. В туалете он поскользнулся, упал и ударился виском об камень. Это было в 1936 году. Тогда папе было всего 48 лет.

Еще одно «вкусное» воспоминание, скорее всего, связано с яслями, куда меня определила мама. Это вкусное ассоциируется с комнатой, где было много игрушек, которые я видел впервые. Там показывали, как можно играть с ними, и затем укладывали спать в детскую кровать. Спустя много лет я понял, что ясли располагались в доме Канаева Гаджиабакара.

 

* * *

Маму, Аллиш, я помню с момента рождения младшего брата – через восемь месяцев после смерти отца, в честь которого и назвали Ибрагимом новорождённого. Это наш кубачинский обычай называть новорожденного именем ушедшего от нас родственника. Если ты называешь сына или дочь именем благополучно живущего близкого родственника, это может вызвать у него кровную обиду: «ты хочешь, чтобы я умер!». В реальности был такой случай, когда аксакал 102 лет пришел поздравить правнука с рождением сына – уже праправнука аксакала:

– Как ты назвал мальчика, Гаджи-Курбан?

– В твою честь, Абдулла. Я ему дал твое имя.

Старый Абдулла, который хотел что-то еще сказать, остановился, и как-то обмякнув, тихо пробормотал:

– Эх, наверное, я слишком зажился на этом свете. Пора мне… – И ушел, как будто не слыша уговоров правнука остаться и отпраздновать рождение ребенка.

Аксакал умер через два дня, так больше не проронив ни слова.

 

* * *

Мама родила десятерых детей, в момент смерти отца в живых оставалось семь. Восьмым ребенком, который не увидел своего отца, был Ибрагим. Трудно представить положение матери, которой нужно было воспитывать и содержать сытыми, одетыми и чистыми восьмерых детей без какой-либо существенной посторонней помощи.

О каждом из моих братьев и сестер я буду рассказывать отдельно, а пока только перечислю их: Абдулжалил (1918–1920), Али (1920–1942), Аматулла (1922–2003), Абдусалам (1924–2005), Марьян (1927–1992), Абдулжалил (1930–2014), Муме (1932–2014), Ахмедхан (я родился в 1934 году, по другой версии – в 1933), Патимат (1935–1935), Ибрагим (1936–1993). Каждого ждала своя судьба. Двое умерли в младенчестве, один брат пропал без вести в Великую Отечественную войну, другой прошел всю войну и закончил ее в Берлине. Одна из сестер умерла, будучи уже прапрабабушкой, другая – всю свою любовь отдала племянникам и племянницам; трое всю жизнь преподавали: один в школе – в Кубачи, двое, в том числе я, – в вузах Махачкалы.

В нашей большой семье сегодня один-единственный патриарх – это я. Интересно наблюдать, как растет и развивается по всей стране семейное дерево, корни которого уходят в старый горный аул Кубачи. Наше поколение – я, братья и сестры жили в Кубачи, Махачкале и Баку. Следующее поколение расширило свой ареал: Кубачи, Акуша, Махачкала, Каспийск, Кисловодск, Нальчик, Москва, Нью-Йорк. К сожалению, очень немногие из сегодняшней молодежи в нашем роду продолжают заниматься делом предков – ювелирной работой.

 

* * *

Мое более позднее воспоминание связано с тем, как старший брат Абдусалам взял меня в школу и, сидя за своей партой, посадил меня на колени. Шёл урок географии. Учитель вызвал одного школьника к доске и попросил показать на карте Балтийское море. Наверное, он не знал, где находится Балтика, и долго стоял с указкой в руке. Не помню, как, вдруг я соскочил с колен брата и оказался у доски. Учитель поднял меня на руки, и я на карте показал пальцем Балтийское море. В подарок я получил остро отточенный карандаш и тетрадь в косую линейку. Это было для меня огромным богатством. Первые мои буквы и цифры походили на бесформенные и неуклюжие каракули – я писал этим карандашом в эту тетрадь. Буквы и цифры я запоминал, сидя рядом и наблюдая, как делают уроки Абдулжалил и Марьян, которые уже учились в школе.

Следующий эпизод, который я хорошо помню, связан с моментом, когда меня послали в школу в первый класс. Учительница вошла в класс и увидела меня, маленького шпингалета, – тогда мне не было и пяти лет. Она взяла меня за шкирку и выбросила из класса, говоря, что это школа, а не ясли. Так что Филипок из меня не получился. А когда мне исполнилось полных пять лет, я смело пошёл в первый класс первого сентября 1939 года. Первой моей учительницей была добрая и ласковая Галимат Изабакарова. У неё был природный педагогический дар. Я быстро и легко научился читать и писать тексты из букваря. Должен сказать, что на её уроках не было скучно. Она проводила уроки и по пению, и по рисованию, и по чистописанию и была нашей классной руководительницей. Когда она увлекательно рассказывала сказки, то в классе стояла такая тишина, что можно было слышать полёт мухи.

Вскоре учительницей нашего класса стала тезка первой учительницы Галимат, но полная ее противоположность. Она не любила учеников, кричала на них, при малейшей провинности щипала за мягкое место, оставляя на этих местах синяки. Был такой случай, когда ученик попросился выйти из класса по нужде, она не пустила его, а вызвала к доске. Ученик плакал, корчился, переминался с ноги на ногу и, наконец, описался. Мы все боялись её. Не помню, был ли случай, когда она нормально объясняла уроки, обычно она заставляла нас самих учить по книжке.

Хочется рассказать и ещё об одном учителе – о Магомеде Караеве. Он дарил ученикам тетради и карандаши, которые было очень трудно купить, так как денег у сельчан было мало. Он был высокий, подтянутый, красивый. В 1940 году его призвали в ряды Красной Армии, в Великую Отечественную войну он погиб.

Моими лучшими друзьями в школе были Магомед Умалатов и Магомед Аппасов. Наши парты в классе стояли рядом. На переменах между уроками мы любили играть в чехарду и лапту. Старались и уроки делать вместе.

 

* * *

Довоенные 1939-1941 годы запомнились ещё тем, что мама получала денежное пособие. На эти деньги мать покупала нам одежду, продукты питания на зиму. Каждый сентябрь колхозное правление распределяло еще и продукты в соответствии с заработанными трудоднями.

В эти же годы в Кубачах хозяйничала так называемая «тройка», назначенная, не знаю, кем. Они заходили в дома, отнимали у сельчан утварь, заставляли отдать им драгоценности, требовали выплатить какие-то налоги. Имена этих «людей» не хочу называть – зачем огорчать их потомков, напоминая о неблаговидных делах их отцов и дедов.

К маме пришёл от этой «тройки» исполнитель с повесткой. Мама, не умея читать, спросила:

– Что это за бумага?

– Тут написано, что с таких вдов, как ты, полагается налог.

Мама вывела исполнителя на нашу террасу перед домом, которая служила плоской крышей соседей, чей дом был ниже нашего по склону горы. В пятидесяти метрах ниже от нашего дома простиралось аульское кладбище. Мама пальцем показала на могилу моего отца.

– Сходи на кладбище, там, слева от дороги увидишь могилу моего Ибрагима.

– Зачем мне его могила? – удивился нежданный гость. – Что мне там делать?

– Ты достучись и доберись до Ибрагима и поговори с ним, пусть он выплатит налог, если сможет. Но только не оставайся там с моим мужем, потом вернись к своим детям, они ждут своего отца. Мне будет жаль, если ты не вернешься домой, как не вернулся отец моих детей.

Исполнитель прослезился, спрятал от моей мамы лицо, и ушёл, не взяв ничего. После этого маму никто не беспокоил.



Автор: АХМЕДХАН НИНАЛАЛОВ

Оценить статью

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^