» » «ЛЮБЛЮ Я ЦЕПИ СИНИХ ГОР…»
Информация к новости
  • Просмотров: 1873
  • Добавлено: 17-11-2014, 15:01
17-11-2014, 15:01

«ЛЮБЛЮ Я ЦЕПИ СИНИХ ГОР…»

Категория: Культура, Интервью, № 10 октябрь 2014

«ЛЮБЛЮ Я ЦЕПИ СИНИХ ГОР…»Среди бесчисленных изданий М.Ю. Лермонтова такого еще не было, оно могло появиться только в Дагестане.
Оригинально задуманный сборник «Люб­лю я цепи синих гор…», изданный Дагестанским книжным издательством к 200-летию вечно молодого и великого поэта, – дань уважения и любви дагестанцев к великому русскому поэту. Стихи и поэмы Лермонтова о Кавказе в нем представлены как на русском, так и на языках народов респуб­лики. В сборник вошли также произведения о самом поэте. Мы беседуем с автором идеи и составителем сборника, поэтом Арбеном Кардашем.
– Известно высказывание Даниила Андреева: «Миссия Лермонтова – одна из глубочайших загадок нашей культуры». Если попробовать разделить громадину этой самой «загадки» на некие составляющие, я бы обратил внимание на удивительную слитность, как бы соотнесенность частей целого, России и Кавказа в его творчестве. Мы этого просто не замечаем, воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Вот почему Лермонтов для кавказцев также является своим поэтом…
– Как-то прочел в газете рассуждения русского автора: чеченцы называют Лермонтова своим поэтом, другие кавказцы – своим, а мы, русские, мол, молчим. Русские, допустим, молчат потому, что Лермонтова у них, ну, никак не отнимешь. И может ли быть у искусства прекраснее цели, чем объединение народов? И разве народ может не гордиться таким поэтом? 
– Лермонтов – глубоко национальный русский поэт, что особенно явственно проявляется в его зрелых произведениях, при всей органичности для него «присутствия» Кавказа. Тут тянет поразмыслить над тем, что род Лермонтовых берет начало в Шотландии, имеет отношение к легендам о Томасе Лермонте, авторе древнейшего варианта «Тристана и Изольды»…
– В восприятии мира человеком предки для него что-то да значат. Работая над своим эссе «Лермонтов на лезгинской линии», я думал вот о чем… 
– Эссе, тоже вошедшее в сборник, а раньше напечатанное в «Литературной России» и удостоившееся, кажется, ее премии?
– Да, премии оригинальной – поездка в Болгарию, за что спасибо «Литературной России»… Эльбрус Лермонтов называет Шат-горой. «Седовласый», «старый» Шат. Это не ново. Еще во второй половине предыдущего века из России была отправлена известная экспедиция академика Гмелина для «обследования прикаспийских областей». Академик, судьба которого на Кавказе, увы, оказалась горестной, и о Шах-даге писал как о Шат-горе. В свою первую ссылку Лермонтову пришлось побывать в окрестностях Шах-дага, и я представляю себе его восхищающимся «Царской горой» со сверкающей белой главой. Так вот, мне чудится, что для Лермонтова слово «Шат» было созвучно «Шотландии», откуда происходили его древние корни. В Кавказе он видел как бы родину своих предков. 
А что касается самого слова «Шат», то это имя одного из хазарских предводителей.
– Лермонтов с детства пребывает с каждым из нас. Хотя бы с этим, таким ранним в памяти, ничем впоследствии не затененным: «Белеет парус одинокий...» Судя по тому, с какой осязаемой тщательностью и любовью проделана работа над сборником, твое отношение к Лермонтову тоже заключает в себе что-то свое особенное.
– Ну да, все начинается в детстве, и в данном случае тоже. Мой учитель, талант­ливейший лезгинский лирик Шихнесир Кафланов перевел поэму Лермонтова «Бег­лец» на родной язык. В нашем горном селе Микрах, название которого мои земляки в поэтическом раже склонны переводить как «Гнездо солнца», был сад с могучей старой дикой грушей, принадлежавший отцу моего одноклассника и друга – продавцу нашего сельмага. У него Шихнесир-муаллим после своих уроков покупал себе водку и приходил в этот сад. В свои собеседники он брал меня с другом. Конечно, всё это сохранялось в тайне. Потом учитель употреблял эту водку, а мы – нет, так как были еще подростками. Мы прогуливались по саду, и учитель-поэт Шихнесир читал нам свой перевод «Бег­леца». Я думаю, что его покоряла сама музыка лермонтовского стиха, и он старался передать ее на лезгинском языке… А что насчет водки, я считаю, это был случай особого, действенного воспитания: нам оказывалось серьезное доверие, и мы должны были понимать, что достаточно взрослые, чтобы оправдать его. Вот же, картина не стерлась, осталась в памяти и поблескивает звездочкой… К сожалению, из переводов Шихнесира Кафланова ничего не включалось в его книги. А перевод «Беглеца» теперь увидел свет в упоминаемом нами сборнике. Превосходнейший перевод.
Вспоминаю и такое. Я был еще пионером, а в школе был пионервожатый, который писал стихи. Их он перепечатывал на машинке, стоящей в кабинете директора школы. Из старой и потрепанной, какой она и должна была быть, книжки Лермонтова издания «Детской литературы» я перевел ряд стихов на родной язык и решил послать их в газету или журнал. Но слышал, что стихи, написанные от руки, в редакциях даже не рассматривают – их надо посылать отпечатанными. Я стал упрашивать пионервожатого, чтобы меня допустили к машинке, но он заявил, что я еще не дорос до этого. И как-то после уроков я потопал за семь километров «в район», в село Усухчай. Муж моей тети, доктор Идрис, был главврачом райбольницы. Я знал, что у него в кабинете тоже стоит печатная машинка. В отличие от пионервожатого он меня понял и предоставил машинку в полное мое распоряжение. Печатал я одним пальцем, допуская ошибки. Возле меня задержалась врач – тетя Марал из соседнего села, взяла и прочитала стихи, похвалила, удивлялась, что они как будто были написаны на лезгинском. Помню среди них стихотворение «Кавказ» с повторяющейся строкой «Люблю я Кавказ» – сам-то я был моложе Лермонтова, когда он написал это. 
Первые свои переводческие опыты я куда-то посылал, но они нигде не появились. Копии, наверное, до сих пор лежат у меня в старых бумагах… Мне казалось, что Лермонтов тоже из Дагестана, вырос в наших горах. Думаешь о его восприятии гор, сыновнем отношении к ним, куда уж как точных описаниях быта и нравов горцев, истинности созданных им характеров. Многое, что мы перестали осознавать сами в себе или просто растеряли, сохранилось в его стихах, особенно в кавказских поэмах, где в не тускнеющих картинах отображены уклад жизни горцев, их быт и обычаи. Я даже склонен считать, что историку Кавказа, чтобы по-настоящему представить себе нашу старину, нельзя обойтись без Лермонтова. 
– Что мог бы ты рассказать о связях Лермонтова с Дагестаном – может быть, из малоизвестного?
– С Дагестаном связано немало страниц жизни и творчества Лермонтова. Чего стоит хотя бы то, что здесь появились на свет такие его стихотворения, как «Сон», «Выхожу один я на дорогу…» и ряд других шедевров! Об этом и о многом другом поведано в захватывающе интересной книге замечательного дагестанского краеведа Булача Гаджиева «Лермонтов в Дагестане». В книге много такого, что принято всеми, но есть и недостоверное, что призывает к продолжению увлекательной исследовательской работы. 
Поэта Лермонтова на Кавказе и в Дагестане знали еще в XIX веке. Так, прапорщик Кази Атажукин, наряду с произведениями других авторов, перевел на кабардинский язык и произведения Лермонтова и издал их в 1864 году. Лермонтова и Пушкина знал дагестанский мыслитель и поэт, общественный деятель Мирза-Али Ахтын­ский. Его жизненный путь завершился в 1859 году, в год пленения имама Шамиля, неумолимым противником которого он был и у кого в плену побывал, «виновный» в своей прорусской ориентации. Из недавно изданных и теперь хорошо известных воспоминаний Нины Рот – «девы гор», дочери коменданта Ахтынской крепости, в 1848 году в ожесточенной борьбе выдержавшей натиск горцев, – узнаем, что Мирза-Али был знаком с творениями Пушкина и Лермонтова, в разговоре высказывал сожаление по поводу их ранней гибели. 
– Перейдем же к юбилейному сборнику.
– Он состоит из трех разделов. В первом представлены все кавказские стихотворения и поэмы Лермонтова, кроме поэм «Измаил-бей» и «Демон» – их невозможно было поместить из-за ограниченности выделенного объема. Второй раздел – «Лермонтов на языках страны гор». Дагестанские поэты разных поколений обращались к творчеству Лермонтова постоянно, а не только в связи с юбилеями. В прошлом веке его книги вышли на всех письменных языках Дагестана, в том числе и малочисленных народов: табасаранцев, татов, ногайцев. Я нашел сборник Лермонтова на табасаранском языке, изданный в 1941 году, – маленького формата, на пожелтевшей низкокачественной газетной бумаге. Ясно, какие чувства он вызывает, когда перелистываешь страницы. Зная к тому же, что переводчик Багаутдин Митаров впоследствии сам погиб на фронте в 1943 году. Этот классик табасаранской литературы похоронен в братской могиле на Украине, где сейчас идет война… по этим братским могилам… Есть старая книга переводов из Лермонтова на татском языке, выполненных классиком татской литературы Даниилом Атниловым. Интересно, что в молодости он называл себя Даниилом Дербентским, по названию родного города.
На аварском языке произведения Лермонтова выходили отдельными книгами в переводах Загида Гаджиева и Омар-Гаджи Шахтаманова («Кавказские поэмы»). Переводил великого поэта и Расул Гамзатов. Не могла не привлечь внимание книга переводов, выполненных двумя крупнейшими лезгинскими мастерами слова, – Алирзой Саидовым и Ибрагимом Гусейновым. Это было уже позже, в 80-е годы, но переводы просто великолепны. Можно сказать, что Лермонтова переводили все крупные поэты Дагестана: даргинцы Сулейман Рабаданов и Гамид Гамидов, кумыки Аткай и Анвар Аджиев, лакцы Юсуп Хаппалаев и Магомед-Загид Аминов, ногаец Анварбек Култаев и другие. 
В нашем издании, кроме переводов, ставших неотъемлемой частью многонациональной дагестанской литературы, представлены и новые, осуществленные современными авторами. Так, в сборник вошли переводы на лезгинский язык, выполненные Фейзудином Нагиевым, Зульфикаром Кафлановым – сыном Шихнесира Кафланова и Азизом Мирзабековым. Порой даны переводы одного стихотворения разными авторами, например, того же «Паруса» и «Сна» («В полдневный жар в долине Дагестана….»), что дает вдумчивому читателю возможность сравнения, обогащая его восприятие стихотворения. Нельзя не отметить и такой – чем не исторический! – факт: на трех младописьменных языках, обретших свою письменность лет двадцать назад, Лермонтов «заговорил» впервые. На агульский язык его стихи перевел хорошо известный в Дагестане поэт Камалдин Ахмедов, на рутульский и цахурский языки – Шафи Ибрагимов, автор нескольких книг, и Валех Гамзат, недавно принятый в Союз писателей России. 
В третий раздел сборника – «Дагестанский венок – поэту» – вошли посвящения самому Лермонтову. И, разумеется, это в первую очередь стихи. Ему посвятил стихи Расул Гамзатов. У Омар-Гаджи Шахтаманова есть поэма «Лермонтов». Посвящения Лермонтову имеются у многих дагестанских авторов. И не только стихи. В сборник вошли каждое по-своему интересные эссе аксакала дагестанской литературы писателя Магомед-Расула «Слово о кинжале поэта» и поэта Магомеда Ахмедова «Размышления с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым». Этот раздел книги о том, как в Дагестане почитают Михаила Лермонтова, о нашем осознании его уроков любви к отчизне – Великой России. На лермонтовскую любовь к «суровому и нежному краю гор» кавказцы отвечают такой же преданной любовью и благодарностью. Книга «Люблю я цепи синих гор…» – еще одно свидетельство тому.


Автор: АЛИБЕК ОМАРОВ

Оценить статью

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^