» » БИЗНЕСУ «КОРОЧКИ» НЕ НУЖНЫ
Информация к новости
  • Просмотров: 1416
  • Добавлено: 23-05-2015, 22:02
23-05-2015, 22:02

БИЗНЕСУ «КОРОЧКИ» НЕ НУЖНЫ

Категория: Экономика, Интервью, № 4 апрель 2015

БИЗНЕСУ «КОРОЧКИ» НЕ НУЖНЫБолее двухсот лет назад шотландский экономист Адам Смит впервые сказал о том, что монополия – это всегда плохо, поскольку она ограничивает конкуренцию. Но, тем не менее, и сегодня мы продолжаем наступать на эти грабли, с горечью констатирует доктор экономических наук Магомед Абакаров. Вроде бы очевидная мысль – во всех без исключения сферах и отраслях экономики излишний контроль и регулирование тормозят инициативу и развитие, но всякий раз появляются попытки максимально зарегулировать любые процессы, происходящие в стране. Причем не важно, считает Абакаров, идет ли речь о системе высшего образования или о малом бизнесе – везде чрезмерное давление государства ни к чему хорошему не приводит.
И о системе высшего образования, и о малом бизнесе Абакаров знает не понаслышке. Во-первых, вот уже несколько лет он является ректором Махачкалинского инновационного университета, ну а во-вторых, тема его кандидатской диссертации – «Оценка эффективности деятельности малых предприятий в регионе».
Собственно об этом – эффективности малого бизнеса Дагестана в период экономического кризиса – корреспондент журнала «Дагестан» и планировал поговорить с одним из самых молодых докторов экономических наук в республике. Но с первых же минут речь в основном по­шла о чрезмерной зарегулированности бизнеса в России – поскольку, по мнению Магомеда Абакарова, именно это обстоятельство сегодня является основным тормозом развития экономики страны.
– Я не открою Америки, если скажу, что лучшим регулятором любого рынка является конкуренция. Смог произвести качественный товар дешевле, чем остальные – ты на коне. И любые законодательные акты, тормозящие этот процесс, могут только ухудшить ситуацию. Это касается и малого бизнеса, изнывающего под прессом постоянных проверок, и любого другого сектора экономики. Смотрите: в свое время государство разрешило оказывать платные образовательные услуги, что привело к открытию частных вузов. Предполагалось, что конкуренция в этой отрасли положительно отразится на качестве образования в стране. Прекрасная идея, имеющая под собой солидный фундамент, – лучшие вузы мира – это как раз частные образовательные учреждения. Гарвард, Кембридж, Оксфорд… Список этот можно продолжать бесконечно долго. Но потом, очевидно, идея конкуренции кого-то напугала, и началась массовая зачистка территории. По существу новым учебным заведениям так и не дали встать на ноги. В конце 2014 года в России было 4,5 миллиона студентов, причем лишь 800 тысяч из них (17%) обучались в частных вузах.
– В Дагестане этот процент наверняка больше, учитывая солидное число вузов в регионе?
– Совсем ненамного. У всех на слуху тезис о множестве вузов и филиалов в республике. Однако, из 81 тысячи студентов «частников» всего 14 тысяч, т.е. 18 процентов. 
– После массовых проверок Рособрнадзора эта цифра, очевидно, станет еще меньше. Кстати, замечательное название у организации, контролирующей высшее образование. Вам не кажется?
– Не провоцируйте, речь ведь идет об органе, от решения которого зависит судьба любого вуза, в том числе и «частного». Без сомнения, содержание образовательных программ и качество учебного процесса должны контролироваться государством. И «государственный диплом» как раз является гарантом того, что выпускник получил набор знаний и навыков, соответствующих федеральному государственному образовательному стандарту. 
– Вы интонационно подчеркнули слово «частный». Хотите сказать, что подход к государственным и частным вузам разный?
– Я ничего не буду говорить, просто приведу один пример. В ходе очередной проверки нам предъявили претензии к тому, что в вузе не созданы условия для обучения лиц с ограниченными условиями здоровья, а попросту говоря, инвалидов. Мы, естественно, не стали спрашивать у проверяющих, в каких государственных вузах эти условия созданы? Ясно, что даже в ведущих вузах нет ничего подобного. Вместо этого мы установили специальный лифт для инвалидов (среди наших студентов, кстати, людей с ограниченными возможностями нет), поручни и перила не только на лестницах, но и в коридорах, оборудовали отдельные туалеты, открыли кабинет инклюзивного образования – в общем, выполнили все необходимые процедурные моменты. Естественно, вылетело это нам в серьезную «копеечку», но зато теперь мы уверены, что и тут к нам нельзя придраться.
– Как вы считаете, такая ситуация когда-нибудь поменяется?
– Должна поменяться, поскольку зарегулированный рынок неповоротлив и малоэффективен. Да, сегодня в России государственные дипломы пока еще «весят» больше, чем дипломы частных вузов. Но параллельно наметилась следующая тенденция – работодатели при трудоустройстве все чаще стали требовать знания, а не ту или иную «корочку». В Москве, к примеру, сегодня котируются только дипломы нескольких ведущих вузов, остальные же выпускники должны на деле доказать, что могут работать на должности, на которую претендуют.
Есть еще один важный момент. Существующая система распределения бюджетных средств на подготовку специалистов в силу своей неразворотливости не обеспечивает все потребности рынка. А ему сегодня уже не нужны юристы и экономисты «широкого профиля», с каждым днем все выше потребность именно в «узких» специалистах. К примеру, найти в Дагестане юриста, знающего специфику высшего образования, чрезвычайно сложно.
По большому счету давно уже назрела необходимость «переверстки» учебного процесса, который сегодня ориентирован на запросы госслужбы (понятно же, что госслужбе инженеры не нужны). Сегодня надо готовить не просто специалистов с высшим образованием (посмотрите на армию невостребованных выпускников с дипломами юристов и экономистов), а конкретных инженеров, техников, словом, представителей тех профессий, дефицит которых наблюдается в регионе. Под них, и только под них следует выделять бюджетные места, финансируемые за счет средств налогоплательщиков. Никакой дискриминации. Хочешь стать юристом – плати за учебу. У нас же нарушен главный принцип рыночной экономики – спрос не стимулирует предложения. И в итоге на деньги налогоплательщиков мы плодим армию дипломированных безработных. 
И в этом плане, я уверен, частные вузы изначально оказываются в более выигрышной ситуации, поскольку ориентированы именно на рынок, на спрос. К тому же они более мобильны и открыты для внедрения новых подходов в образовании. К примеру, сегодня в России студент может получить два диплома: при желании на последнем курсе ему предоставляется возможность пройти специализацию по другой, более востребованной профессии. Но, как известно, работает эта программа сегодня далеко не во всех вузах. У нас, к примеру, программа двух дипломов запущена и успешно реализуется.
– Магомед Идрисович, мне приходилось слышать такое мнение: во многих частных вузах обучение стоит дешевле, чем в государственных (имеются в виду деньги, выделяемые из бюджета на обучение одного студента). На основании этого делается вывод – более дешевое образование одновременно является и менее качественным, поскольку налицо экономия на учебном процессе.
– На мой взгляд, в этом утверждении налицо подмена понятий. Дело в том, что ни о какой экономии на учебном процессе речь не идет по определению. Сегодня бюджетное место в вузе обходится государству в районе 60 тысяч рублей. Значит ли это, что именно на эту цифру должен ориентироваться и любой частный вуз. Да ни в коем случае. В этих деньгах «забиты» расходы не только на учебный процесс, но и на содержание огромной надстройки в виде структур курирующих и контролирующих образовательный процесс. Плюс неизбежная коррупционная составляющая. Тем не менее, частный вуз, свободный от этих серьезных трат, вполне могут обвинить в неэффективности, если обу­чение в нем оказывается дешевле, чем в государственном. Такая вот странная арифметика.
Да мы вообще некоторых наших студентов освобождаем от платы за обучение. К примеру, абитуриентов, набравших 200 баллов по ЕГЭ, студентов, завершивших год с отличными оценками, – весь следующий год они обучаются бесплатно.
– А как же ориентация на прибыль? Ведь частные вузы для того и создаются, чтобы деньги зарабатывать?
–Еще одно заблуждение. Абсолютное большинство частных вузов и наш в том числе – некоммерческие организации. Это означает, что полученная прибыль не может выплачиваться учредителям вуза в виде дивидендов, а обязательно вкладывается в развитие учебного процесса. Для учредителей главное – чтобы вуз успешно реализовывал идею, ради которой его создавали.
– Тогда такой вопрос: какая идея легла в основу создания вашего вуза?
– Тут интересная история. Первоначально Омар Алиевич Омаров – бывший ректор ДГУ и один из основателей нашего университета, привлек единомышленников для открытия в Дагестане филиала главного вуза страны – МГУ. Он договорился об этом с ректором МГУ Виктором Садовничим (в то время они оба входили в президиум Совета ректоров России). Я в эти годы как раз учился в докторантуре МГУ, и мой руководитель, заведующий кафедрой экономики социальной сферы Евгений Жильцов, рассказывал, что вопрос создания филиала рассматривался на заседании Ученого совета МГУ. По мнению Омара Алиевича, открытие такого филиала неизбежно подняло бы уровень образования в республике на качественно новый уровень, позволило бы привлечь в республику представителей ведущей научной школы страны. Кроме того, появилась бы возможность для повышения квалификации наших преподавателей без выезда из региона. Я, к примеру, поступил в докторантуру МГУ потому, что в республике отсутствовала научная школа, занимающаяся проблемами экономики социальной сферы.
Под эту идею в Махачкале было выделено 3 гектара земли, на которых построили два учебных корпуса (5-ти и 6-ти этажей), а также общежитие для студентов. Больше того, были закуплены вся необходимая техника и оборудование – в общем, набирай студентов и начинай работать. Но потом с идеей этой пришлось расстаться. Тогдашнее руководство республики почему-то не стало подписывать ходатайство республики об открытии филиала, без которого эта идея просто повисла в воздухе. 
Но остался готовый студенческий городок, огромное желание открыть в Дагестане учебное заведение нового типа, использующее самые современные технологии подготовки специалистов. Так родилась идея создания инновационного университета, которая успешно реализуется вот уже пятый год (в этом году у нас состоится первый выпуск).
– Немного о современных технологиях, которые вы сегодня используете в процессе обучения.
– Наша гордость – материально-техническая база университета. Не все вузы в Дагестане могут похвастаться такой современной инфраструктурой. В обоих учебных корпусах просторные аудитории, кабинеты, оборудованные мультимедийной техникой, компьютерные и лингафонные классы. Имеется библиотека с доступом к электронной базе IPRbooks, включающей более 50 тысяч источников. Все это позволяет нам обмениваться мнениями с зарубежными коллегами, проводить международные конференции и электронные симпозиумы. На сегодняшний день мы провели уже три конференции с представителями известного канадского научного издательства. По итогам последней издан коллективный сборник статей «Актуальные вопросы и пути развития науки и образования». 
Сейчас мы занимаемся внедрением системы дистанционного обучения для студентов-заочников. Для реализации этого проекта задействована компания Мираполис – один из лидеров среди российских разработчиков, специализирующихся на создании и внедрении дистанционных технологий в учебный процесс. Нами созданы центры индивидуального образования в Махачкале и Избербаше, оснащенные самой современной компьютерной техникой. Подготовлены специалисты-тьюторы, способные оказать помощь студентам в освоении дистанционной формы обучения. Кроме того, мы создали Бизнес-школу, в которой будут проводить тренинги и семинары одни из лучших тренеров России.
Да, кстати, несмотря на то, что нам не удалось открыть в Дагестане филиал МГУ, мы активно сотрудничаем с ведущим вузом страны. Так, в рамках подписанного договора с МГУ, итоговую аттестацию наших студентов будут проводить преподаватели этого вуза.
– Уверен, что большинство наших государственных учебных заведений на такой эксперимент вряд ли бы решились. Когда зачеты и экзамены покупаются, сторонний экзаменатор автоматически превращается в персону нон грата.
– Если уж человек платит деньги за образование, а не за корочку, он не станет платить еще и за оценки в зачетке. Мы с самого начала ориентируем наших студентов на то, что за свои деньги они должны получить качественный товар – знания, которые позволят им устроиться на достойную работу (дипломы, как правило, нужны только для поступления на госслужбу, бизнесу же «корочки» не нужны).
– Вы рассказываете о монополии государства в образовании, а я ловлю себя на мысли, что практически все сказанное вполне можно применить и по отношению к малому бизнесу.
– Естественно. Большинство лозунгов о необходимости поддержки малого бизнеса остаются декларациями о намерениях. Когда в конце 90-х годов я писал диссертацию по эффективности малого бизнеса в Дагестане, его вклад в ВРП оценивался на уровне 10-15% (в развитых странах примерно 70%). При этом наши чиновники говорили о том, что через 5-10 лет количество малых предприятий вырастет в 2-3 раза. Соответственно увеличится и их вклад в бюджетную «копилку». Увы, за прошедшие годы ситуация практически не изменилась, сектор малого бизнеса не показал значительного роста.
Все знают о том, чего сегодня не хватает малому бизнесу, – это дешевые, доступные кредиты, снижение пресса проверок, участие в государственных программах, сокращение налогового бремени. Но конкретных прорывов на этих направлениях мы не наблюдаем, ситуация практически не меняется. Особенно актуальны эти проблемы сегодня, в период кризиса в стране. Да, в антикризисной программе правительства предусматриваются меры, способные стимулировать качественный рост малого бизнеса, как сектора экономики, наиболее подверженного кризисным процессам. Но пока ни одна из этих мер должным образом не заработала.
По большому счету, законы экономики очень просты. Чем комфортнее среда для развития бизнеса, тем успешнее он развивается. На днях умер Ли Куан Ю – создатель сингапурского «экономического чуда», один из величайших реформаторов XX века. Придя к власти в 1959 году, он получил голый остров среди моря, даже воду закупающий у недружественно настроенного соседа, населенный бедными людьми нескольких религий и национальностей, весьма нетолерантно настроенных друг к другу. Через несколько десятков лет Сингапур стал одним из финансовых центров мира.
Сегодня, к примеру, многие наши политики говорят об экспансии Китая на Дальнем Востоке. В реальности же сотни наших предпринимателей открывают бизнес в Китае. При этом они работают в России, а все налоги платят в соседней стране. Парадокс? Вовсе нет. Кредитные ставки в Китае в три раза ниже, чем в России, и при этом приходится платить вдвое меньше налогов. В качестве «налогов» бизнесмены рассматривают не только свои обязательства, установленные законодательством, но и вынужденные платежи, возникающие в рамках системной коррупции (в России они достигают до 60% госзакупок). К «налогам» они относят и потери от избыточного регулятивного давления со стороны государства (упущенные доходы, штрафы, взыскания).
У нас государство умудряется выступать в роли производителя, контролера и третейского судьи. На мой взгляд, такая ситуация не будет способствовать росту экономики. Кстати, нынешний кризис все это очень хорошо высветил. По большому счету, экономические проблемы в стране связаны не только с ориентацией на сырьевую экономику. Главные наши беды – некачественное управление и низкая производительность труда.
И тут мы опять возвращаемся к началу нашего разговора о необходимости развития конкуренции. Только конкурентная среда может обеспечить спрос на качественных управленцев и специалистов. В этой точке как раз смыкаются интересы бизнеса и образования – только конкуренция обеспечивает спрос на качественное образование. 
– И последний вопрос. Тема вашей докторской диссертации «Сфера услуг в трудоизбыточных регионах». Дагестан как раз таким регионом и является. Хорошо это или плохо с точки зрения экономики?
– Хорошее уточнение. При изучении научной литературы по данной проблеме я столкнулся с тем, что понятие «трудоизбыточность» трактуется как негативный для развития региона фактор. На мой же взгляд, это благо и его надо использовать как одно из конкурентных преимуществ Дагестана. Трудоизбыточность в экономике – это наличие дешевой рабочей силы, мощный стимул для создания в регионе новых производств (не зря же западные бизнесмены построили в трудоизбыточном Китае тысячи новых заводов). Проблема Дагестана в другом – отсутствии рабочих мест и условий для их создания (высокая коррупция, сложная криминогенная ситуация и т.д.). И до тех пор, пока наши чиновники этого не поймут, ситуация меняться не будет.


Автор: АНДРЕЙ МЕЛАМЕДОВ

Оценить статью

Метки к статье: Андрей Меламедов, Магомед Абакаров, Журнал Дагестан, Дагестан, Дагестанцы, Малый бизнес

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите два слова, показанных на изображении: *

О НАС

Журнал "Дагестан"


Выходит с августа 2012 года.
Периодичность - 12 раз в год.
Учредитель:
Министерство печати и информации РД.
Главный редактор Магомед БИСАВАЛИЕВ
Адрес редакции:
367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон:67-02-08
E-mail: dagjur@mail.ru
^