Главная > Литература, № 2 февраль 2015 > Бакинские студенческие истории

Бакинские студенческие истории


3-03-2016, 22:02. Разместил: Muhammad
Бакинские студенческие историиНачиная со дня моего освобождения – с апреля 2014 года, – я просил, уговаривал и даже требовал, чтобы папа писал свои воспоминания – о детстве, об учебе, о работе, о семье, о жизни в Кубачи, в Баку, в Махачкале. Я заходил к папе, скачивал готовые отрывки, и просил продолжать работу над воспоминаниями. Я не знал, что в августе 2015 года мы потеряем папу.
Он не успел рассказать все, что хотел. И не все, что он рассказал, подлежит публикации. Но то, что написано, написано просто и безыскусно, написано с легкой иронией, в первую очередь, над самим собой, мне кажется, будет интересным всем.

Саид Ниналалов

Это было в далеком 1954 году в городе Баку, где я учился уже на втором курсе в Азербайджанском индустриальном институте имени М. Азизбекова и считал себя полноценным студентом. В начале сентября я решил купить себе парусиновые белые китайского производства брюки. Я всегда помнил мечту Остапа Бендера жить в Рио-де-Жанейро, где полтора миллиона горожан ходят в белых штанах. Мне тоже хотелось прогуливаться по бульварам прекрасного Баку в белых брюках, чтобы показать себя перед горожанами и однокурсниками этаким щеголем. Я знал, где можно купить по дешевке одежду. Конечно, это была знаменитая на весь Кавказ огромная барахолка Кубинка. И я отправился на улицу Басина, чуть левее которой на пригорке располагалась Кубинка. Погода была солнечная и безветренная, что редко бывает в такое время года в Баку. В кармане у меня было сто рублей – деньги в то время немалые, и на брюки предполагалось потратить только часть из них.
Итак, я прохаживался между рядами продавцов, выискивая себе белые штаны. Чего только не было в продаже: одежда новая, ношенная, совсем старая. Отдельные ряды занимали: посуда, сантехника, электроприборы. Наконец, я увидел ряд, где продавались брюки всевозможных фасонов: модные с узкими штанинами, широкие шаровары, похожие на украинские, белые парусиновые китайские. Я знал, что нельзя сразу подходить к продавцу и рассматривать нужный товар – продавец сразу загнет несусветную цену. Издали я приметил брюки, которые могли мне подойти. Я шел вдоль ряда и смотрел на штаны, все не решаясь подойти к владельцу. Наконец, я осмелился подойти к продавцу вожделенных брюк и спросить их цену.
Радости хозяина брюк не было предела. Он подошел и обнял меня, как близкого родственника, стал обхаживать, сдувать несуществующие пылинки с моей одежды. Он радостно заговорил очень быстро по-азербайджански, быстро и громко, так что я не мог вставить ни одного слова. Когда продавец понял, что я не понимаю азербайджанского языка, он стал говорить на русском языке со страшным акцентом.
Его слова ошеломили меня:
– Талабу (студенту) я уступаю и дам эти брюки за сто рублей.
По тем временам за такие деньги можно было снабдить брюками всю нашу учебную группу – всех 20 ребят. Естественно, что такая цена меня не устраивала.
– Это очень дорого. Они что, золотые, твои штаны?
Думаете, он отошел от меня?
– Бери брюки за 80 рублей.
Так как я не соглашался и на эту цену, то начались торги. Он предлагал цену 60 рублей, 50 рублей, наконец, остановился на 40 рублях. Он бил себя в грудь, клялся всеми святыми, что отдает эти брюки по такой цене только потому, что я из Дагестана, где у него живут друзья, что я ему понравился и что он готов мне эти брюки отдать даже в убыток себе.
Когда все это мне надоело, я сказал, что не буду покупать его брюки, и уже собирался уходить. Видимо, боясь потерять клиента, он сказал:
– Сколько заплатишь за эти прекрасные парусиновые штаны?
Чтобы отделаться от него, я сказал:
– Моя последняя цена – 10 рублей.
К моему удивлению, он очень быстро успокоился, перестал клясться и божиться, посыпать пеплом свою голову и сразу отдал штаны за десять рублей. И в конце со странной улыбкой сказал, что такую уступку делает только для талаба.
Думая, что хорошо сбил цену у этого навязчивого продавца, я бегом спустился на улицу Басина. На этой улице было множество мелких магазинов, и я зашел в один из них. К моему удивлению, на прилавке магазина лежали такие же китайские парусиновые брюки… уже по цене 5 рублей. 

Происшествие на улице Басина
За свою жизнь я побывал во многих городах уже бывшего Советского Союза. Но навсегда одним из самых любимых и родных городов для меня останется Баку, где мы – три брата из горного дагестанского аула Кубачи, учились в 50-е годы. Учеба в Азербайджанском индустриальном институте давалась нелегко и отнимала практически все силы. На отдых и какие-то бытовые вопросы оставалось очень мало времени. Приходилось подстраиваться под шумный и энергичный ритм жизни большого города. Я быстро научился все делать на бегу.
Привычному к большим пешим переходам в горах, мне нетрудно было успевать пешком в течение дня в разные концы города. Большим подспорьем в этом были трамваи, которые с веселым звоном колесили по улицам. Я привык догонять неспешно ползущий вагон и вспрыгивать на его подножку, и так же на ходу соскакивать с него в нужном мне месте.
В один из теплых и по-летнему солнечных октябрьских дней 1954 года я шел по улице Басина, недалеко от известного всем рынка Кубинка. Трамвайные пути послушно повторяли все прихотливые извивы улицы старого города. Удобным местом для того, чтобы впрыгнуть в трамвай, был довольно крутой поворот, где трамвай обязательно притормаживал. Я увидел бегущий по рельсам вагон и сначала пошел, а потом побежал вдоль рельсов, чтобы запрыгнуть в него.
Трамвай был набит людьми. Люди висели на подножках, цеплялись сзади ко всем выступам старого вагона. Я на ходу попытался оценить, сколько людей поместилось в трамвай, и сбился на второй сотне. Если бы мы тогда знали о книге Гиннесса, этот трамвай с пассажирами занял бы там достойное место. Думаю, если высадить из трамвая всех пассажиров, а потом специально попросить снова заполнить его, они не смогут это сделать – человек 30 осталось бы снаружи.
На повороте трамвай не затормозил, а наоборот, почему-то ускорил движение – видимо, молодая вожатая что-то перепутала с рычагами управления. Раздался крик, шум падающего тела и раздирающий душу хруст. С подножки трамвая упал человек и попал под колеса. Трамвай зазвенел, содрогнулся и остановился. До этой минуты улица жаркого города была полупустой, но сразу, в считанные секунды после этого происшествия, откуда ни возьмись, набежало множество любопытных зевак.
Мне, который был в двух шагах от трамвая, пришлось протискиваться через галдящую толпу к пострадавшему. На земле сидел плотный усатый мужчина сорока с лишним лет, левая нога беспомощно лежала на рельсах, раздавленная во вдавленную в рельс плоскую лепешку чуть выше колена. Крови почему-то не было, неужели перелом был закрытым? Правая нога, согнутая в колене, не попала под колеса и не пострадала.
Упавший под колеса не кричал, видимо, еще не почувствовал боли. Я, зная, что в какой-то момент после ранения эта боль вспыхнет очень сильно, так что может начаться болевой шок и очень опасно резко хватать раненого, не стал сразу поднимать его с рельсов. Потерпевший поднял ко мне бледное обескровленное лицо и попросил закурить. Прикурив папиросу, я вставил ее в дрожащие губы, он закурил и как-то начал успокаиваться.
Из кабинки трамвая, наконец, выбралась красная от переживаний вожатая. Сердобольные женщины плакали, вплескивали руками, кричали на нее, застывшую в немом испуге.
– Вай, беда какая! Как ты могла такое сделать? Видишь, человек упал, сразу остановиться надо было! Бедный, что же он будет без ноги делать!
– Почему без ноги, у меня дома еще есть, – вдруг улыбнулся пострадавший.
– Вай, женщины, смотрите, он заговаривается! Что у тебя дома есть, какие ноги, несчастный ты человек?!
– Еще ноги у меня есть, обыкновенные ноги! Замолчи, женщина, не кричи так. – И «несчастный человек» взялся руками за больную ногу и чем-то щелкнул.
– Дай-ка руку, помоги подняться, – обратился он ко мне.
Я взял его под мышки и потянул вверх, он медленно поднялся и встал на правую ногу. Из левой штанины выпал деревянный искореженный протез.
– Женщины, успокойтесь, эту ногу я еще в войну потерял. Уже десять лет с протезом хожу. Дома еще три запасных лежат.

Не обижай мальчугана
Это случилось в ноябре 1956 года, когда мы, три брата, учились на 4 курсе Азербайджанского индустриального института в городе Баку. Мы жили в общежитии на улице Солнцева, 42 – в районе Арменикента. Примерно в 11 часов вечера к нам пришли два наших дальних ташкентских родственника. Они хотели узнать адрес другого односельчанина – Алиева Гаджиабдуллы, который приходился дедушкой нашему двоюродному племяннику Мураду.
Посторонним лицам не разрешалось ночевать в общежитии, и я, невзирая на поздний час, отправился с гостями за адресом дедушки к Мураду. Полчаса мы добирались до него, выяснили адрес и еще полтора часа плутали по ночному Баку в поисках дома дедушки Гаджиабдуллы, который находился в районе Девичьей башни. Мы долго блуждали по узким улочкам – эти узкие улочки хорошо узнаваемы по известной картине «Аршин Мал Алан» с Рашидом Бейбутовым в главной роли.
Где-то около часа ночи мы нашли этот дом, он находился в самом отдаленном районе крепости. Хозяева дома – дедушка и бабушка Мурада – радушно приняли нас. Когда я собирался уходить к себе в общежитие, хозяева предложили остаться ночевать у них, говоря, что район в ночное время очень опасен. Я отказался от приглашения, поскольку не предупредил братьев, что ночью могу не вернуться, и отправился домой.
Незадолго до этого дня я купил себе часы марки «Победа». В 50-е годы далеко не каждый студент мог позволить себе такую покупку. Поэтому однокурсники поздравляли меня, передавали друг другу, что Ахмед, как звали меня в Баку, купил часы. Да я и сам был горд, и часто любил смотреть на сверкающий циферблат, проверяя, который час и, кстати и некстати оповещая всех об этом, – даже тогда, когда никто и не спрашивал о времени. До глубокой осени я ходил по институту в рубашке с коротким рукавом, чтобы все могли видеть мои новые часы.
Сегодня Баку – яркий, освещенный днем и ночью город с обилием огней, витрин, светящейся рекламы. Баку чем-то стал похож на города в Эмиратах, где-то, может, выигрывая, но где-то и теряя свою особенность. А в те годы старый город в час ночи был полностью укрыт черной пеленой. Только звезды иногда проглядывали сквозь злые осенние тучи, так некстати окутавшие южный город.
И вернулись детские страхи. Я никогда и не думал, что могу бояться придуманных мною же кошмаров. Но в гулкой тишине узких улочек любой стук отдавался громом, любой шорох заставлял бешено колотиться сердце. Зная, что центр города, особенно район крепости, самый бандитский район Баку, я возвращался, постоянно озираясь и мечтая поскорее оказаться дома.
В какой-то момент ко мне незаметно откуда-то сзади подошел мальчуган лет десяти и спросил:
– Нача саат сан? («сколько времени?» – по-азербайджански).
Как он подошел, откуда взялся, я так и не понял. Было очень темно, поэтому я протянул к нему руку с часами и сказал:
– Сам посмотри.
В это мгновение с двух сторон от меня оказались двое взрослых мужчин. Один из них, приставив к моей груди нож, сказал:
– Что ты мальчугана обижаешь? Отдай ему часы.
В голове сразу начали бороться две мысли: первая – скорее бросить часы и убежать от вымогателей, и вторая – «Как же я покажусь завтра перед братьями и студентами без часов? Что я им скажу?»
Бандиты стали торопить меня. Делая вид, будто снимаю часы, я дернул обеими руками в разные стороны, отбросив таким образом моих обидчиков, и драпанул. Тогда я занимался спортом и бегал неплохо. Однако один из них стал догонять меня. Когда мой преследователь был совсем близко, я резко остановился и присел на корточки; догонявший, не сумев затормозить и остановиться, перелетел через меня. Тогда я набросился на него, схватил его за волосы и с силой стукнул об асфальт. Раздался истошный крик. После двух следующих ударов он умолк.
Бегом я помчался к ближайшей трамвайной остановке и успел заскочить в последний вагон припозднившегося ночного трамвая. Видя мое состояние, сидящие в салоне люди спрашивали, что со мной, почему я белый как снег. Ответа своего уже не помню. Где-то около двух часов ночи я добрался до общежития. Мои братья давно уже спали. Я долго не мог заснуть, гадая, что могло случиться с моим обидчиком. Об этом случае я тогда никому не рассказал.
С тех пор утекло много воды, я поменял не одну пару часов. Но эти первые студенческие часы марки «Победа», которые хранятся дома, одним своим названием помогли в те далекие годы одержать мою победу над ворами.

Вернуться назад