Главная > Общество, № 3 март 2017 > «Я живу, чтобы меня любили»

«Я живу, чтобы меня любили»


3-04-2017, 15:48. Разместил: Muhammad

Журнал «Дагестан» принимает участие в проекте Патимат Геличовой «Русские учителя в Дагестане». Мы публикуем рассказы и воспоминания о тех молодых девушках, которые приезжали из российских городов в незнакомый им Дагестан, чтобы дать горским детям знания.

Она принесла в этот мир добро, свет ученья и любовь, покорила горные вершины и сердца всех людей, когда-либо встречавшихся на ее пути. «Я живу, чтобы меня любили», – с этими словами гордо и энергично по жизни идёт русская учительница Людмила Ефимовна Ляпина (Магомедова).

Людмила Ефимовна родилась в ноябре далекого 1936 года в Ставропольском крае. Мама – ветеринарный врач Клавдия Белова – часто переезжала из села в село, из совхоза в совхоз, иногда и дочери вместе с ней. Однако большую часть времени маленькая Мила с сестрой Валей проводили со своей бабушкой – казачкой Прасковьей Артамоновной. Долгое время семья жила в ауле в Карачаево-Черкессии, где их и настигла война.

Война… слово-то какое страшное – ещё страшнее ее реальность. Много воспоминаний из детства Людмилы Ефимовны связано с днями Великой Отечественной войны.

– Мы жили в ветеринарной лаборатории, когда пришли немцы. Нас выгнали из дому и согнали во флигель, где жили 13 семей. А до этого одни бомбежки были. Помню, по звуку определяли – немецкий летит самолет или советский. Если немецкий, то мама гоняла нас с сестрой в окопы прятаться. А мне интересно бывало, что там – сверху? Как-то высунулась, гляжу – все поле в огне, и я со страху обратно. И всякий раз, как выживали, мама говорила: «Ну, доченька моя, не смерть нам была сегодня». После немцев земля вся в осколках была – ничего ни посадить, ни вырастить нельзя было. Только копнешь, а там железо. Да и сами немцы ничего из съестного не оставляли. Все забирали. Лишь однажды, под Новый год угостил меня капитан печеньем галетным, которое в рот возьмешь – таяло. За угощение меня дома прозвали «предательницей», – вспоминает Людмила Ефимовна так, будто вчера всё происходило.

Оккупацию пережить удалось, а вот дальше оказалось тяжелее. Клавдию Белову посадили по доносу на 8 лет – за то, что не уехала из оккупированного Воронцово-Александровского.

– Она ведь ветврачом работала, акты выписывала, ежели со скотиной что случалось – вот кто-то злобу и затаил. Помню, пришли люди в черной форме и сказали: «Вы арестованы». Как гром прозвучало. Как это? Маму! Ведь все доброе во мне от мамы! – рассказывает Людмила Ефимовна.

Живший в Махачкале дядя девочек – главный инспектор рыбоохраны и рыболовства Григорий Кузьмич Белов – забрал их вместе с бабушкой к себе. Летом 1944 года Мила впервые оказалась в Дагестане, и в сентябре пошла в школу. Во многом ей помогала жена дяди – выпускница женской гимназии для дворянских детей Евгения Сергеевна.

Свое махачкалинское детство и школьные годы Людмила Ефимовна прекрасно помнит:

– Все 10 лет училась тут, сначала в 4-й школе, которая тогда на Оскара находилась, где сейчас спорт­школа, а потом в женской школе №13 – той самой 13-й школе на Чернышевского. Там же, со мной и подруга училась – Нина Сомова, с которой мы вместе с первого класса и по сегодняшний день. Из учителей хорошо помню Дору Илларионовну – добрейшую женщину!

По словам Людмилы Ефимовны, она была самой тихой в классе, но её все время толкали на ответственные работы, с которыми она в итоге успешно справлялась. По выходным Людмила ездила к маме – дяде Григорию удалось уговорить перевести ее в колонию в Шамхал, после того как она лишилась слуха.

– Когда умер Сталин, в 1953-м, мы все так рыдали, тяжелой утратой считали. А сейчас думаю, как так? Ведь при нем мама от звонка до звонка сидела в тюрьме. Ее пытали. О голову стул разбили, чтобы выбить показания. А сестре медаль не дали за то, что мать сидела.

Окончив школу в 1954 году, Людмила поехала в Ставрополь – поступать в Институт иностранных языков – изучать французский и немецкий языки. Уехала с твердым намерением не возвращаться больше в Дагестан и не выходить туда замуж. Но по распределению снова попала в Дагестан – сама выбрала. В тот год институт уже перенесли в Пятигорск, а студентов распределяли только по Северному Кавказу – Чечня, Калмыкия, Кабардино-Балкария.

– Ну кого я знаю в Чечне или в Калмыкии? Поду­мала, уж лучше в Дагестан, где мои родные жили. Тем более, тётя в министерстве образования работала, могла подсуетиться и подобрать подходящее, теплое местечко в городе, а не в каком-нибудь ауле, куда всех вынуждали ехать. Пошла я в министерство, и мне предлагают Ботлих. Я спрашиваю, почему Ботлих? Где это вообще? А мне отвечают: «Ботлих – это второй Париж». Да я и в первом не была, не надо мне туда. Мне, если можно, выберите место, где по-русски говорят, где есть русские, – вспоминает Людмила Ефимовна.

Молодой учительнице предложили ехать в только что сданную типовую восьмилетнюю школу на острове Чечень, где жили русские – староверы. Добираться до острова пришлось долго и тяжело: сначала на автобусе, затем – на боте, с которого пересела на лодку и, наконец, на берег. Школа и вправду оказалась новой, но не прошло и месяца работы в ней, как Людмилу Ляпину вызвали в районо в Махачкалу. Обрадовавшись тому, что нашлось место в городе, Людмила Ефимовна не так мучительно перенесла обратный путь.

Как оказалось, никто за родственницу не суе­тился. «В Кумторкале большой контингент учащихся, не хватает учителей иностранных языков», – заявили в районо, которое в те годы находилось в Махачкале Первой. Людмиле Ляпиной ничего не оставалось, как вновь собираться в дорогу. Село Кумторкала располагалось у горы Сарыкум. Добираться нужно было на поезде.

Уже в поезде молодая учительница заметила, что никто не говорит по-русски, а надо было преподавать иностранный.

– Я до того просила всё переводить мне с кумыкского на русский язык, что в классе был случай, когда мальчик представился именем «Отруби». На мой вопрос, что это за имя, остальные ученики хохоча сказали, что зовут его Гебек, а в переводе звучит как «отруби», – вспоминает она.

Проработав год учителем немецкого языка, Людмила Ефимовна осталась и на следующий. Перед началом нового учебного года нужно было завершить ремонт в классах. И вот в один из дней, когда учителя белили кабинеты, вызвали завуча – оформить нового учителя химии.

– Я спрашиваю – красивый, молодой?

– Нет, старый и седой, – отвечает мне завуч, подруга моя.

Ну, про себя думаю, зачем мне этот старый седой нужен, и продолжила белить. Вот за этого старого седого и вышла в итоге замуж, – рассказывает Людмила Ефимовна.

Аварец Пахрутдин Якубович Магомедов был и вправду седым, но совсем не старым – всего на 7 лет старше Людмилы. Чтобы завоевать сердце красавицы, в которую влюбился с первого взгляда, писал ей письма на немецком. Людмиле хотелось ответить взаимностью, но она понимала, что родные не примут, и всякий раз вспоминала наставление дяди Григория: «Делай что хочешь, только «балшой шапка» в дом не приводи». А сама говорила Пахрутдину, что есть жених, на что он отвечал: «Я жениха убью, и тебя убью, и себя убью». Сопротивляться дальше не имело смысла, и в конце концов, было решено пожениться.

«Своих я беру на себя», – сообщил Пахрутдин в письме возлюбленной. Отец посоветовал парню не горячиться с решением и подумать, а мама, наоборот, торопила сына, пока тот не передумал. – Видимо, ее, как верующего человека, зацепило то, что я приняла ислам, – комментирует поступок свекрови сама Людмила Ефимовна.

Вместе с мужем наша героиня проработала в Кумторкалинской школе ещё год. В 1963 году чету направили в Богатыревку, где Людмилу Ефимовну назначили завучем, а спустя год ей поступило предложение стать директором восьмилетней школы в родном ауле её мужа – селении Сиух Хунзахского района ДАССР.

– Прилетели за 5 рублей на кукурузнике за 35 минут. Двое маленьких детей на руках. Я думаю: ни языка, ничего вообще не знаю, какой из меня директор? Всё это время школой руководили потомки аварского хана. Они своими силами восьмилетнюю школу там построили. Последние классы надо было в Арани оканчивать, – делится Людмила Ефимовна.

Приняли русскую невестку хорошо. Свекровь сразу полюбила ее – как оказалось, больше собственного сына. Женщина дожила до 99 лет, и даже пережила своего Пахру. А когда сын умер, жалела, что недодала ему любви. И в этом она нашла утешение у своей любимой невестки, которая была рядом с ней до конца.

«Не человеком рожденная, скинутая с небес», – называла она меня. А звала не иначе, как Аминат. Понимали друг друга с полуслова, – говорит Людмила Ефимовна.

С большим уважением приняли Людмилу Ефимовну и ученики. В школе обучалось всего 53 человека. В 1971 году восьмилетнюю школу закрыли, и осталась начальная, в которой Людмила Белова проработала завучем и преподавала аварский язык детям.

– Да-да! Именно аварский – учащимся первого класса. А на каком ещё с ними говорить и обучать их чтению? – смеётся Людмила Ефимовна. – Муж шутил: «Я женился на тебе с корыстной целью – хорошо знать русский язык, а ты взяла и выучила аварский!» Язык выучила еще в Богатыревке: часто к нам свекор со свекровью приезжали. Наверное, много чего неправильно говорила, но ни один человек не смеялся над моим произношением. Моя коллега Екатерина Кожемяка преподавала русский и литературу вместе со мной – она стеснялась говорить на аварском, а я нет. Я говорила: главное, они меня понимают.

Бывало, что Людмила Ефимовна замещала литературу детям и переводила на аварский язык «Евгения Онегина» и другие произведения классиков.

– Я же вижу, что они не понимают его, а так хотелось, чтобы поняли. И какой у них интерес появлялся! Хотелось любовь к литературе привить, – говорит она.

Преподавая уже французский язык, Людмила Ефимовна читала ученикам в последние 10-15 минут урока «Графа Монте-Кристо», например, или ещё что-то из французской литературы. Но делала это лишь в том случае, если все из детей были подготовлены к уроку и отвечали хорошо. Несдобровать было тому, кто не подготовился, если из-за него все остальные пропустят очередной отрывок из «Графа Монте-Кристо». И это только один из методов, которым учительница стимулировала учеников к учебе, опробованный сначала на собственных детях. А детей уже было пятеро: один сын и четыре дочери.

– Мама старалась привить любовь ко всему на своих уроках, – рассказывает дочь Людмилы Ефимовны. – Помню, приобщила наш класс к КИД – клубу интернациональной дружбы. Мы написали письмо в «Пионерскую правду» и через газету нашли друзей по переписке в Болгарии – в городе Торгович. Посылки получали, посылали туда чарыки, бурки – да всё высылали. Папа даже крейсер «Аврору» из дерева выстругал. Ёлку, помню, к Новому году выслали, но на таможне были проблемы, и весной получаем ответное письмо: «В марте мы праздновали Новый год с вашей ёлкой!»

Активно в деле заведования школой Людмиле Ефимовне помогал её супруг Пахрутдин Якубович – педагог от Бога – химик, биолог и географ. Всей семьей включались Магомедовы не только в учебный процесс, но и культурную жизнь села: проводили не только литературные мероприятия, но и вечера химии, биологии, викторины на разные темы, спектакли в клубе.

– Как же радовались простые селяне, колхозники, когда их дети выступали на сцене! Не передать эти чувства, – говорит Людмила Ефимовна.

Много фактов о Сиухе удалось узнать благодаря краеведческому кружку, организованному в селе Пахрутдином Магомедовым. По словам Людмилы Ефимовны, дети собирали информацию у своих дедушек, бабушек, а ей удавалось всё это литературно оформить.

Более 30 лет посвятила учительница 13 разряда Людмила Магомедова-Ляпина Сиухской школе, проработав в ней до отъезда из аула пос­ле кончины близких людей – мужа Пахрутдина в 1992 и свекрови в 1994 году. Все эти годы жизнь села была сосредоточена вокруг школы. До сих пор выпускники Сиухской школы с гордостью и теплотой вспоминают дружную семью Магомедовых, уроки Людмилы Ефимовны и Пахрутдина Якубовича, праздничный борщ на Пасху и Рождество, а также уютные вечера у первого в селе телевизора в их доме. Двадцать последних лет Людмила Ефимовна живет в Махачкале и дарит тепло собственным детям, внукам и правнукам, пять раз в день моля Всевышнего об их здоровье.



Вернуться назад