Главная > Литература > Аминат Абдурашидова Лирика

Аминат Абдурашидова Лирика


11-12-2017, 16:41. Разместил: Makhach

Я поздно выбралась...

 


 

Я поздно выбралась

из склепа городского,

где мало выбора —

и смрад, и чад там снова.

 

Я поздно выбралась —

зажгите Солнце, ну же...

Ни зги не видно...

Свет и воздух нужен!

 

Я поздно выбралась

из плена полусвета,

из полумглы реклам

соблазнов и запретов.

 

Я поздно выбралась

в сады, где цвет отчизны,

я поздно выбралась

из-под обломков жизни...

 

Мне тяжело дышать,

замёрзла в мрачном склепе —

скорее, Солнца мне —

во всём великолепии!

 

Я поздно выбралась,

прочь лабиринт неволи,

скорее, поле мне —

простое наше поле!

 

К камням приникну

и деревьям рада.

Скорей из города,

из выхлопного смрада!

 

За сумерек черту,

из злого круга,

предательства

и вероломства друга...

 

 

 

Мы


 

На чистых душах наших расписалось время.

Чернила — кровь. Кинжал — перо. И нам с тобой

зачитан приговор, что вырезан в знаменьях.

Мы — меченые горем и войной.

 

В глазах — не блеск, а отблеск всполохов и взрывов.

Пускай клянётся ложь, воняя за версту, —

пощады нет гангренам этим лживым,

пусть говорят о праве гнить и гнусь плетут,

 

мы с плотью вырежем — пусть истекая кровью,

исхлёстанные свистом пуль и зла

и воем матерей погибших, чьей любовью,

превыше жизни Родина была.

 

Побед озон вдохнём, едва отбрешут громы.

Короной чести пусть венчается душа.

Боится правды ложь — мы присягнули дому,

мы присягнули, и враги не устрашат.

 

Мы юность дарим лишь единственному долгу.

Печать на душах. Время не берёт нас в плен.

Вердикт подписан. Нас у времени не много,

но жизни времени мы отдаём взамен.

 

 


Трость


 

Согрела семечком меня душа земли,

я ввысь тянулась, будто обретая крылья.

Весенний ветер мне тогда благоволил

и с солнцем вешним крепко мы дружили.

 

Покрылся ветками едва окрепший ствол,

играя с ветром и рассказывая сказки —

мол, счастье есть повсюду, и удача, мол, —

росли и крепли ветви без опаски.

 

Дружили с птицами и наполняли мир

весёлым гомоном, был день другого лучше...

Вдруг потемнели небеса в единый миг,

всё непроглядная закрыла туча.

 

Нежданной молнией глухой удар пришёл,

шарахнул прямо в сердце злой и чёрной вестью.

Переломившись, рухнул наземь бедный ствол,

и ложными друзьями в душу влезть и

 

мне плоть подтачивать пытались черви и

тяжёлый груз обид и привкус горькой боли.

Но старый мастер ветки обрубил мои

и раны густо обработал солью.

 

Дрожа от муки, я молчала, словно мим,

и голос мудрый призывал меня к терпенью.

Рисунок боли этой выдался таким,

что зрители взирают с восхищеньем.

 

Я стала тростью. Я – вне чувств и вне страстей.

Могу опорой стать и отогнать лихое,

могу насечкой тонкой восхищать людей

и радовать своею красотою.

 

 

 

 

Сумерки


 

Серый день в накидке из дождя,

мокнут гнёзда...

Плачет в небо иль с небес сойдя

ливень слёзный?

Бог устал от монотонных просьб

бесконечных,

от проклятий и от тихих слёз,

слёз сердечных.

Что душа? На ней довольно ран

хоть бездонна.

Только б не промок запас семян,

припасённый.

На семи ветрах пусть не в мехах

дух и тело,

на ветрах зато и шелуха

разлетелась.

Я возьму семян отборных горсть —

сердца резче

пульс ростков, лишь только б удалось

уберечь их.

Лишь бы чёрных птиц зловещий душ —

стаи, стаи —

лишь бы только зёрна наших душ

не склевали.

Каплет с неба словно водосток —

тополь знает —

я на крону неба туч платок

намотаю,

день пройду и ночи перейду

грусти прежней,

но трещит под грузом чёрных дум

ветвь надежды...

Повторяет дождь в мольбе одно,

хмари выше:

«Неужели Богу всё равно,

Бог не слышит?..»

 

 


Башня


 

Я — башня, а значит

на пике скалистом

лишь солнце оплачет

надежды лучисто.

 

а сад одичавший –

лишь осени звуки,

лишь листья летят

на кремнистые руки.

 

Где реял, как знамя,

огонь поцелуем —

лишь ветер печали

на камни подует,

 

где чувства горели —

там долгие годы

лишь пепел свободы,

лишь пепел свободы.

 


Из мелодий нежности моей...


 

Из мелодий нежности моей

соткала я песню, как мечту.

Пусть к созвездиям летит скорей,

задевая каждую звезду.

 

Песня — словно луг альпийский в цвет.

Красочных оттенков круговерть,

аромат медовых слов в куплет

я вплету, чтоб о любви пропеть.

 

Что за сила в чувстве этом есть!

Свет вначале, темень на краю...

Звуки песней отовсюду здесь

льются в душу кроткую мою.

 

Нет тебя — я не могу дышать!

Нет тебя — тоска кругом и мгла.

Сердце бьётся, пятый день молчат

с болью о разлуке зеркала...

 

По туманам вьющимся пройдёт

песня, успокоив шар земной,

что неволе (нечет или чёт?)

предпочли свободу мы с тобой...

 

Что за сила в чувстве этом есть!

Свет вначале, темень на краю...

Звуки песней отовсюду здесь

льются в душу кроткую мою...

 

 

 

Песня и Танец


 

В подлости людской, которой много,

расплескавшейся от сих до сих,

тонут дружно заповеди Бога —

пошлый душит вольных и живых.

 

Каркнул ворон — вот и всё искусство —

Соловей сравнится ль клювом с ним?

Льётся песня, но такое чувство,

песню Солнца он поёт глухим...

 

Вы, кто тащит яркие алмазы

в гнёзда, унавоженные в хлам!

Путь к вершинам вам навек заказан,

не достичь вовек несчастным вам!

 

Вам, привыкшим жить в грязи деяний,

Истина — не мёд, скорей «пурга».

Дикими вам, низкие созданья,

кажутся альпийские луга.

 

О любви поёте, что о манке —

маргарин просрочен и пахуч.

Пусть о чувстве говорят подранки,

что не раз срывались с горных круч.

 

Вам ли знать, как сердце бьётся громко,

за любимым устремившись вновь.

Жизнь — любовь! Любовь — весь мир, не только

муравейник тёмных городов!

 

Наша песня не творила торга,

не гламурна в профиль и анфас.

Было в ней достаточно восторга,

ненависти было в самый раз.

 

На вершине горной, на изгибе,

там, где свет противоречит мгле,

Танец всех, готовых на погибель

за любовь и правду на земле.

 

 

 

Ску-ко-та


 

День уснул за дальней лужей,

ветер рвёт ночную высь.

Мошкара сомнений кружит,

воет пёс про злую жись.

 

В мире нет таланту места,

сквозь расщелину тоски

мишурой сверкают пресной

золотые медяки.

 

Мёд акации пристрастен:

весь в шипах её дымок.

Скучно жил, мечтал о счастье

скучно сорванный цветок.

 

Кот с собакой делят что-то —

жизнь до одури проста.

Скукотища и болото.

Ску-ко-та...


 

Перевод

Тимура Раджабова


Вернуться назад