Главная > Политика, Интервью, Магомед Бисавалиев, № 4 апрель 2014 > РАМАЗАН АЛИЕВ: «ГЛАВА ПРЕДЛОЖИЛ – Я СОГЛАСИЛСЯ»

РАМАЗАН АЛИЕВ: «ГЛАВА ПРЕДЛОЖИЛ – Я СОГЛАСИЛСЯ»


24-07-2014, 23:59. Разместил: Muhammad
РАМАЗАН АЛИЕВ: «ГЛАВА ПРЕДЛОЖИЛ –  Я СОГЛАСИЛСЯ»У входа в дом Правительства, что на центральной площади Махачкалы, меня встретил начальник отдела  Управления внутренней политики  Алибек  Алиев.  «Он  со мной!» – сказал Алибек, кивнув в мою сторону, и стал подниматься по лестнице, даже не оглянувшись, чтобы убедиться, иду я за ним или нет. 
В это здание Алибек перешел год назад. Следуя за ним, думаю, кого только ни видели  эти  стены:  секретарей обкома, работников Совмина, депутатов Верховного Совета, партийную номенклатуру времен Советов, персонажей лихих 90-х, лидеров национальных движений, лиц с криминальным прошлым, порой и настоящим. В начале прошлого года в это здание вошел известный российский политик, доктор философии Рамазан Абдулатипов. Вместе с ним пришла команда – люди, о которых ранее в Дагестане мало кто слышал. Один из них и будет собеседником нашего журнала.
Мы  оказались  в  приемной  руководителя Администрации  Главы  и Правительства Республики Дагестан Рамазана Магомедовича Алиева.
Кабинет у главы Администрации, для чиновника такого ранга, небольшой. Стол завален бумагами. Навстречу выходит человек средних лет с живым лицом и с легкой улыбкой. Строгий стиль одежды, все по протоколу, хотя его трудно представить без костюма - о нем можно сказать: «родился в костюме». Деликатно повел к столу и сел напротив. Не было характерного нашим некоторым чиновникам сильного рукопожатия, дежурных «ва гIалайкум салам», «щиб хIал буго» и т.д. Чувствуется, он держит дистанцию с собеседником. Про себя думаю: «С ним будет сложно беседовать».
– Я из журнала «дагестан»… Как вы относитесь  к  прессе  –  газетам,  разного  рода журналам? они вас интересуют вообще? 
– Мое отношение к роли прессы можно определить  тем,  что мы  пресс-службу  Главы  республики  и Правительства  превратили  в  целое управление.  Естественно,  это  происходило  по инициативе  главы  республики,  и  я  считаю  это правильным  решением. Пресс-служба  не  успевала освещать работу Главы и Правительства, а ведь за минувшее время сделано немало. Раньше пресс-служба состояла из 3-4 работников, которые якобы работали. Многие инициативы Главы республики и реальные дела не доходили до общественности. Поэтому мы увеличили штат и усилили работу, создав Управление пресс-службы и информации. 
–  Удается  следить  за  информационными потоками? там много разного пишут о вас…
– Раньше, когда работал руководителем КФУ (контрольно-финансовое  управление),  брал стопку газет и читал – на работу я прихожу рано. Сейчас (указывает на стол с документацией), как видите,  сумасшедший  ритм  и  очень  много  работы  –  я физически  не  успеваю  просматривать прессу. Если  в  течение  дня мне  удается  зайти  в соседний кабинет, – это уже не плохо, но и там меня ловят: то кто-то хочет встретиться со мной, то надо просмотреть какие-то документы, то нужен мой совет… – в общем, работы много. 
Я  понимаю,  что  текучка  не  должна  мешать нашим  перспективным  задачам  республиканского  масштаба.  Руководитель должен  быть  в курсе всего, поэтому я все-таки просматриваю необходимую информацию, а читать и анализировать все публикации времени не хватает. Что касается того, что о нас «разное пишут», – это неудивительно, судя по тому, что произошло за этот год. Как известно, очень часто информационный фон создают разного рода слухи и сплетни  по  заказу  определенных лиц, и  это  вполне ожидаемо. Мы  продолжаем  работать  в  рамках закона и в интересах дагестанского народа.
– Вы тут сказали, что вас ловят, когда идете  в  соседний  кабинет.  Получается,  к  вам трудно попасть?
– Мне  тут  говорили,  чтобы  определил  дни приема, но это не мой принцип. Стараюсь принимать людей при любой возможности. Ко мне на прием записываются и в 19 и в 20 часов, порой – и в 22 часа. У всех проблемы: и местного значения,  и  служебные,  и личные. Не  могу  не принимать людей – иначе не получить желаемого результата твоей работы.
– Вы  пришли  на  эту  должность «извне», из Саратова, соответственно людей знакомых мало. Это хорошо для работы или плохо? 
– Понимаете, тут дело в принципах человека. Я, например, в Екатеринбург тоже пришел, как вы говорите, «извне» и проработал там четыре года. Там тоже пытались меня напугать разного рода  группировки, что я чье-то место  занял. У них ничего не вышло.
– Что значит «там тоже пугали», здесь вас пугали, что ли?
– «Там тоже» означает то, что я приехал туда из другого региона, а не насчет «пугать». Здесь кто меня напугает? Это моя родина!
– Какую должность вы занимали в Екатеринбурге?
–  Я  был  заместителем  начальника Главного управления налоговой полиции округа. У меня там была федеральная должность,  в округ  входили  шесть  областей.  33  процента  бюджета России  давал  наш  округ  с  шестью  областями. Третью часть бюджета страны давали мы, третью часть – Москва, треть давала вся остальная Россия. А насчет вашего вопроса «свой, чужой, знакомые и т.д.», я ведь тоже не с Луны свалился, понимаю людей, и как строятся отношения между ними, хотя и провел большую часть жизни за пределами Дагестана.
– И что вас толкнуло туда, почему вы оказались в центральной россии?
– Уехать за пределы республики я хотел, еще учась  в школе. Окончил школу на  золотую медаль. Меня принимали в ДГУ на любой факультет без всякого конкурса, но я отказался. Мне не нравилась ситуация, когда независимо от твоих знаний и способностей надо кому-то угождать, быть чьим-то, иметь связи и своих людей. Было неприятие  всего  этого,  хотел  уйти  от этого и ушел.
– И как вас там приняли? оправдались ли ваши надежды и представления о России?
– Не во всем, конечно. Я, например, не знал, что моя фамилия и то, что я дагестанец, могут быть  помехой  в  трудоустройстве.  Я работал следователем,  позже  предложили  перейти  на руководящую должность в БЭП. Там сидел начальник, который не пропускал меня дальше. У меня  безупречная  биография,  золотая  медаль, вуз с отличием, а он дело и не открывает. Увидел фамилию «Алиев» – сразу в сторону отложил. 
Там я понял одну истину – человеку с фамилией «Алиев»  или «Магомедов»  надо  быть  на  две головы  выше,  чтобы  работать наравне  с  Ивановым  или Петровым. Когда  в  Екатеринбурге мою  кандидатуру  на  генеральскую  должность предложили,  меня полгода  изучали,  с  особым пристрастием утверждали. 
– Дагестан,  который  вы  представляли, когда шли сюда, и Дагестан, который  застали, отличаются друг от друга? Каким вам показался Дагестан?
– Мое представление о Дагестане было, как и у многих россиян: что тут 90 процентов инвалидов и 10 процентов спортсменов. В реальности я понял, что это все далеко не так. Потому что многие представления о Дагестане для человека со стороны, не живущего здесь, обманчивы. 
Приехав  сюда,  я  открыл  для  себя  совершенно другой Дагестан. Оказывается, я и не  знал  его толком, рано уехал отсюда, не поняв и не послужив малой Родине. Сейчас  я  увидел  красоту природы и людей Дагестана, и жалею, что случилось это так поздно. 
– А что мешало вам узнать и полюбить дагестан?  Вы  взрослым,  совершеннолетним человеком уехали отсюда…
– Наверное, тогда некогда было созерцать эту красоту – я был увлечен учебой. У меня была одна задача в школе – быть всегда и во всем первым. Это привилось с малых лет, и продолжилось, когда учился в школе-интернате в Бавтугае. Тогда у меня и выработался комплекс отличника, да так и остался. Помню, приезжали  в интернат родители навестить своих детей, и многие своих сыновей наставляли: «вот с Алиевым дружи, с ним ходи…» и т.д. От этого больше ответственности на себе чувствовал: когда тебя ставят в пример, ты должен превосходить во всем. 
– Пример во всем? В учебе понятно, в остальном  тоже  превосходили?  обычно  отличники бывают слабые физически, их еще «ботаниками» называют, –  вы не  страдали этим?
– Нет, наоборот, я активно занимался спортом.  Если  подъем  был  в  7  утра,  мы  с  другом вставали в 5 утра, бегали в Бавтугае по каналу к  виноградникам  и  оттуда  в  школу.  Я  не  был «ботаником»,  хотя  ботанику  всегда  отлично знал  (смеется). Суровую школу жизни,  подобную дедовщине в армии, – когда старослужащие обирают молодых, – я еще в интернате прошел. Прекрасно  понимал:  чтобы  выжить,  надо  бороться – никто тебя не пожалеет. При малейшей оплошности  старшие  могли забрать  или  хлеб, или кусок масла, или что-то другое. Сама жизнь заставляла быть подготовленным во всем.
–  Один  дагестанский  поэт  сказал  насчет этого в интервью в газете «Миллат»: «Казнокрадство, взяточничество и прочие пороки к нам пришли по железной дороге, т.е. из Москвы  и  Петербурга.  Почему  сегодня  по центральным телеканалам  и  в  прессе  говорят о коррупции, как явлении, характерном исключительно для Кавказа?» У вас есть ответ на это, подтверждаете или опровергаете это мнение?
– Не могу сказать, что имеет в виду поэт во фразе «пришли по железной дороге», о каком периоде речь идет. По своей жизни я знаю, если в советское время у нас была коррупция больше относительно остальной части России, сегодня наравне  везде.  Я  всю жизнь  отдал  правоохранительной работе, обидно сегодня смотреть на тех, кто пришел нам на смену. Не успев надеть форму, он уже определяет объекты вымогательства,  источники  «дохода»  и  нарушает  закон. Это и  в  полиции, и  в  прокуратуре, и в других контролирующих службах. Понимаете, коррупция, взяточничество и другие пороки характерны для всей России. Я не скажу, что там чисто, но у нас здесь это все приобретает более уродливую форму. Мы, как люди темпераментные, с крайностями, делаем все это в более изощренной форме. У нас это стало чуть ли не нормой, образом жизни, если хотите. Никто не стыдится этого позорного явления, которого не было у наших предков, – они выше ставили другие ценности. Как там было у поэта: «И выше всех вершин  Востока  считают  собственную  честь…». И это были не пустые слова. 
Когда в народе правит культ богатства и денег – независимо от того, каким путем это нажито, – все рушится или держится исключительно на коррупционных  схемах.  Мы  работаем,  чтобы изменить это все, подбираем честных и трудоспособных людей. Но это очень долгая и тяжелая процедура, одним днем не решишь.
– Вернемся к вашей сегодняшней работе. Вы довольны командой, которую подобрали в администрацию?
– Часть  сотрудников –  люди  грамотные, но не  хватает  ответственности,  привыкли  разболтано, безответственно работать, делать вид, что работают. Когда требую с них выполнения обязанностей,  находят  разного  рода  оправдания своим упущениям. Но многие уже подтянулись и неплохо справляются.
–  Как  бы  вы  себя  охарактеризовали  по стилю работы, вы жесткий руководитель?
– Скорее демократичный: я стараюсь людей понять, там, где возможно, и простить. Надо человеку дать шанс исправить ошибку. 
– Если не исправляет?..
– Тут  у многих  работников  в  голове  засела прежняя  форма  управления,  они  не  понимают, что пришли новые люди и есть другие требования  к  работе. Я  стараюсь максимально  их адаптировать к новой форме, прежде чем увольнять.
– Глава республики рамазан Абдулатипов легко избавляется от неэффективных работников.  За  год  трижды  отправил  правительство и отдельных министров в отставку. Вы его примеру не следуете?
– Вы знаете, это вам со стороны кажется, что он  легко  избавляется  от  людей,  он  несколько раз через себя пропускает это и с большим трудом принимает решение об отставке. Он человек добрый и порядочный, ему нелегко кого-то обидеть.  У  меня  даже есть  пару  подписанных, но не реализованных указов об освобождении людей с должности. Ночь прошла и ему жалко человека отстранить, дает еще шанс исправиться. Я удивлен его человеколюбию, мне кажется, я бы быстрее избавился от этих людей, чем он. Поэтому, мнение, что он легко отправляет в отставку людей, ошибочно.
– Скажите, вы человек с опытом, чего не хватает  сегодня  в  дагестане  для  эффективного управления, в чем основная проблема?
– Когда я работал в Саратове или в Екатеринбурге, я искал хороших специалистов. Если говорят о женщине, какая она, например, склочница или о других ее недостатках, я всегда  говорил, что это поправимо, – мне нужен специалист, а я как руководитель направлю его на правильный путь. А  в Дагестане  я  начал  делать  полностью наоборот, тут я говорю, что мне нужен человек  честный,  а  работе  можно  научить. Принимаю на должность  человека, очень хороший специалист, дело знает, но не успел сесть в кресло, у него вопрос: «Где моя доля?». Кроме как о своих личных доходах он ни о чем не думает. Это и заставляет искать честных, не испорченных, не знакомых с коррупционными механизмами людей. Их работе учить легче, чем отучить от взяток того «специалиста». Такого там, в России, не было, по крайней мере, так открыто и бесцеремонно. Проверяем один муниципалитет (когда я возглавлял КФУ), глава небольшого района, где  бюджет  около  90  процентов  составляют дотации, и нет собственных доходов, покупает себе кресло, инкрустированное  золотом и  еще чем-то, за 200 тысяч рублей. Более 2 миллионов потратили  на  ремонт кабинета.  Я  был  в шоке после проверок, насколько игнорируют закон и народ, не знают меры ни в чем. Исходя из этого, я пришел к выводу, что при подборе кадров в первую очередь надо отдавать предпочтение морально-нравственным  качествам,  а работе человека можно научить. 
– Ваш конкурс по подбору кадров сильно критиковали  в СМИ  и  в  социальных  сетях в интернете. Говорили,  что провалили  грамотных людей и взяли своих близких, знакомых…
– Об этом же речь! С людьми, которые претендовали  на  должности  в КФУ,  я  лично  беседовал,  был  такой  первичный  отбор. Пришел довольно-таки грамотный финансист, человек с опытом. Я говорю ему, что тут хорошие зарплаты, условия будут, но ни в коей мере нельзя брать деньги и совершать прочие недостойные дела в работе. Спрашиваю у него, согласен ли на этих условиях работать. Он отвечает: «В принципе согласен, но  вы понимаете,  у меня  трое  детей, если вдруг не будет хватать денег…» и т.д. 
– И вы приняли на его место молодого парня, сына какого-нибудь чиновника…
–  Да  нет  там  сыновей  чиновников!  На  то место  приняли  парня  из  горного  района:  мать – уборщица,  отец – чабан  вроде, простые  горцы. И никто не верил этому! Потом начали этот прием связывать с каким-то депутатом, которого мы толком и не знали. Настолько все запущено: люди  не  верят  просто,  что  кого-то могут  взять без денег и знакомств. На 22 места претендовали 226 человек, а мы взяли 17. Я  говорил им: «Ребята, для принятия на работу должны быть соблюдены вот такие критерии, а просто заполнять вакансии, за уши кого-то тянуть мы не будем». 
– Оправдали ли себя принятые работники?
– И работники, и вновь образованная структура  себя  оправдали. По  некоторым  параметрам мы в 20 раз превзошли прежние результаты бывшей  структуры  по  эффективности  одного работника  на  одну  проверку.  Пошли  возбужденные уголовные дела, о которых вы наверняка слышали.
– Какой, по-вашему, основной недостаток дагестанцев и в чем их достоинство?
– Это очень большой и сложный вопрос, не хочется  ведь  оскорбить  людей,  это  мой  народ все-таки…
– Говорите, как о своем народе, но нельзя ведь любить родину с закрытыми глазами…
–  Я  тут  вижу  алчность,  фантастическое стремление  к  власти.  Там,  где  я  раньше  работал,  не  было  такого,  например, чтобы  человек пришел и сказал: «Вот эту работу я знаю или я могу тут работать». Тут все наоборот – 50 процентов из тех, кто пришел в этот кабинет, говорят, что могут тут работать начальником отдела или  управления,  что  знают  это  дело  и  готовы. 
Когда  говорю им: «Ну ребята,  у  вас нет  соответствующего  образования,  знаний,  навыков управления», они возмущаются: «Вы думаете, я не справлюсь с этой работой? Я вот такой, вот я и т.д…» (смеется). Я в шоке от этого. Кто им сказал, что одного их желания достаточно, чтобы занять какую-либо должность? На этот вопрос не могу найти ответа. Ужасно отстало наше образование, все беды и пробелы в управлении из-за  отсутствия  качественного  образования.
Дагестан – родина неординарных, талантливых людей. У нас такие уникумы, личности, таланты, которые  известны  во  всей стране. У  нас  сильно отстало здравоохранение, не смотря на это, столько сильных врачей – выходцев из Дагестана в российских городах. Да, образование отстало, но я был поражен, когда узнал о нашем  заводе «Дагдизель» и ученых, которые там работают. 
Республика контрастов и крайностей, свет или тьма,  нет  середины.  Дагестан  –  республика  с большим потенциалом, с талантливым народом, но с упущенными возможностями, надо наверстать это все. 
– Какое ваше главное достижение?
–  Я  ни  одного  решения  не  принял  против своей совести.
–  Вы  занимаете  один  из  руководящих постов  республики.  Как  известно,  власти и денег никогда много не бывает. У вас есть президентские амбиции, видите ли вы себя в перспективе главой республики?
–  Находясь  в  кресле  руководителя  Администрации Главы Республики и Правительства, отвечать на этот вопрос, мягко говоря, не совсем корректно. У меня никогда не было такого фанатичного рвения к власти и деньгам, работа меня сама находила, денег на жизнь мне хватало. Я готов работать там, где я буду востребован. И никогда в жизни не думал, что займу и этот пост, где работаю сейчас. Наверное,  сюда меня пригласили,  зная  мои  склонности,  возможности, способности, Глава предложил, я согласился. Я 
благодарен Рамазану Гаджимурадовичу за возможность вернуться на малую Родину и реализовать свой потенциал.
– А  когда  он  имел  возможность узнать о ваших способностях?
– Он был сенатором от Саратовской области, а я работал в Саратове. И еще он не мог обо мне не знать, когда я был первым медалистом в районе, этого, наверное, он не забыл.
– Тут в Дагестане ведь у каждой нации свое кресло, они давно распределены – действует национальное,  порой  и  районное квотирование. Вы чье место тут заняли?
– (Улыбается) Когда я приезжаю в Тлярату, я друзьям  говорю:  «Вы  должны  быть  мне  благодарны,  что  я  тут  вам место освободил и  уехал  в Россию, если я тут остался бы, один из вас ходил бы безработным». Когда мы какое-то место занимаем, соответственно,  где-то  освобождаем.  Наверное, занял я чье-то место, наслышан, что очень много людей себя видят в этом кресле, что делать, желающих много – место одно, тут должен определить Глава Республики, что он и сделал.
– У вас есть увлечения?
–  Автомобили.  Обожаю  ездить  долго  и  на большой  скорости,  не  устаю  даже  через  1000 километров.
– Какая марка вашего автомобиля?
– Был мерседес 221-й, но я продал машину, – сейчас время не позволяет ездить. 


Вернуться назад